Евреи и арабы всегда жили рядом, и естественно у них – родственные языки, относящиеся к одной семитской группе. На обоих языках пишут справа налево.
В средние века выдающиеся еврейские философы, писавшие свои труды на иврите, в случае нужды перенимали арабские термины – их немало в иврите: “Таари́х” (дата), “медина́” (страна, государство), “мерка́з” (центр).
Понятно, что в современном иврите много слов, обозначающих арабские блюда, предметы обихода, препараты: “Хашиш” (гашиш), “хамса” (амулет в виде ладони), “матбу́ха” (очень острый соус), “лафа” (лепешка) и пр.
Влияние, разумеется, взаимное: лингвисты отмечают особый “израильский арабский”, в котором очень много ивритских слов. Бывая на стройках, я слышу разговоры арабских рабочих между собой; при этом то и дело мелькает в их арабской речи знакомое ивритское слово: “бесе́дер” (хорошо, согласен), “мазга́н” (кондиционер), “хашма́ль” (электричество), “йом шени́” (понедельник) и другие ивритские названия дней недели. Впрочем, есть в Израиле и особый “русский язык”, в котором много гебраизмов.
Я полагаю, что арабские слова “алкоголь”, “алхимия”, “алгебра” пришли в иврит через европейские языки.
Сегодня я хочу рассказать вам об арабских словах, являющихся в иврите сленговыми. Поводом к написанию этой статьи послужил следующий инцидент. В ходе американо-израильских атак на военные объекты Ирана аятоллы по непонятной причине решили нанести ракетные удары по соседним богатым арабским странам, которые, вроде бы, не собирались нападать на Иран. В одном из прямых репортажей из Абу-Даби корреспондент рассказывает, что тамошние жители (скорее всего – гастарбайтеры, не любящие эту страну) собрались на крышах и с восторгом приветствуют летящие на них иранские ракеты, подбадривая иранцев. Вот такой у них менталитет. Я отчетливо услышал крики “У́друб! У́друб! У́друб!”. Слово это можно часто услышать и в Израиле, оно вошло в ивритский сленг и является эквивалентом более знакомого “я́лла!”, то есть: “Давай!” – возглас поощрения, понукания.
А первое арабское сленговое слово я услышал через день после репатриации, 34 года назад: отправился купаться в море у Тель-Авива, плескавшийся рядом коренной израильтянин попытался со мной перекинуться парой слов, сразу понял, что я – репатриант и спросил:
נו, אתה מבסוט?
(Ну, ата́ мабсу́т?).
Диалога у нас тогда не получилось, я просто пожал плечами, а много позже понял, что он спросил: “Ну, ты доволен переездом в Израиль? – использовав арабское сленговое слово “мабсу́т” – доволен.
Израильтяне-евреи активно используют арабские словечки. Причем не только дети тех, кто приехал из арабских стран, но и выросшие в ашкеназских семьях (как выходцы из восточных стран используют в своей речи идишизмы – об этом я уже писал).
В израильских фильмах, сериалах и эстрадных скетчах речь еврейских персонажей щедро пересыпана сленгом, и лидирует именно арабский: “хара́м”, “ха́лас”, “инъа́л ра́бек”, “бли да́уиним”, “а́хбал”… Сталкиваешься с ними в газетах, телепередачах, сериалах, на радиоволнах, слышишь от собеседников подобные заимствования у соседнего народа. Объясню их смысл.
Если вы не используете что-то полезное, выбрасываете, вам могут сказать: “ло хара́м”? В Израиле много солнечных дней – а мы почти не используем этого для производства электроэнергии. “Ло хара́м?”. Жена выбрасывает черствый хлеб – а можно наделать гренок. “Ло хара́м?”.
Кстати, в речи бухарских евреев есть немало арабских слов, нам знакомо с это слово, которое мы произносим:”харо́м” и понимаем совершенно правильно: “нечто непотребное”.
Знакомо бухарским евреям еще одно арабское слово, вошедшее в иврит: “мабру́к”. В иврите оно получило значение “поздравляю”. Это вариант слова “мубарак”, означающее “благословенный”. Так звали президента Египта. Бухарские евреи произносят “мувора́х” – с тем же смыслом. Есть это слово и в иврите, звучит מבורך (мевора́х) и имеет тот же смысл: благословенный.
“Ву́джарас” – “головная боль”. Употребляется довольно часто в смысле: “зачем тебе эта морока, эта головная боль?” Забавно, что самым близким по смыслу русским переводом будет, по-моему, “геморрой”.
“Саба́ба” – хорошо, согласен, подходит,
“Дир балак!” – угрожающе: Смотри у меня!
“Ду́гри” – честно, без обмана.
“Валла!” – восклицание удивления.
“Те́мбель” (варианты: “тамбель, тамбаль”) – дурачок.
“На́гла” – ходка.
“Са́хбак” – приятель, кент.
“Сахте́йн” – говорят это слово, увидев у человека что-то хорошее, чему завидуют белой завистью: новую рубашку, новую должность, новую подругу. Типа: “Мне б такую!”
“А́лек” – тоже мне!
“А́рс” – полублатной грубый мужлан.
У известной израильской певицы Маргалит Цанани когда-то была своя передача на телеканале, она сыпала направо и налево арабскими словечками, любимым у нее было: “ха́рта-ба́рта” – (чушь, чепуха на постном масле).
И “калам фади” на арабском означает “полная чепуха, ничего подобного”. Чаще в подобных случаях израильтяне используют арамейское выражение “урва парах” – “ворона пролетела”, типа: “Говорят, в Москве кур доят”. Но и “калам фади” все израильтяне понимают.
Репатрианты начала 1990-х полюбили песню Узи Хитмана в исполнении Орны и Моше Дац, там есть такая строка:
ומי שבא – נאמר לו «אהלן»
(У-ми-ше ба – нома́р ло: “Аhала́н!”) – И кто бы ни пришел – скажем ему: “Добро пожаловать”. Именно это и означает арабское слово “аhала́н”.
Это от слова “о́hель” – палатка, значит: ты теперь – житель нашей бедуинской палатки, свой человек. Заходи садись, угощайся.
Тот же смысл – приветствие при встрече – имеет и арабское слово “саламтак” (вариат: “саламатак”). Можно проследить общий корень. “Салам” – это “шалом”, “саламтак” – “шалом леха”, “здоровья тебе”.
Про прошедшую мимо женщину сказали, что она – “меантезет”. Глагол с таким корнем ивриту не знаком, это из арабского. “Леантез” – ходить, демонстративно покачивая бедрами, “вихляя”, соблазняя.
“Ахбал” – тупоголовый. Оглядитесь – много таких вокруг, называть имена не буду.
“Инъа́л рабе́к” – черт бы побрал, чертов.
“Бли дауиним” – говорят тому, кто придуривается, пытается увильнуть от прямого ответа разными отговорками. Человека посылают с заданием, напутствуют: “Бли дауиним”.
У ивритского слова-паразита כאילו (кеи́лу) ( которое соответствует русскому паразиту “типа”) есть арабский эквивалент: “яъа́ни” – “то есть”, “типа”, “как бы”. Суют его куда попало.
“Бу́са!” – это поцелуй, разумеется – не “французский”, за который пострадал в свое время Хаим Рамон, а – короткий, целомудренный, такой, который разрешен в арабских мелодраматических фильмах. Чмокание в щеку. Израильтяне обычно говорят: “Тен буса” – ну-ка, поцелуй.
Восточный народ в Израиле тюрьму называет по-арабски “калабу́ш”.
Российскому слову “откат” (когда комбинаторы с помощью госчиновников перекачивают в свой карман деньги из казны) в Израиле соответствует арабский эквивалент: “шакшу́ка”. Вообще “шакшука” – это невинный омлет с помидорами, его в Израиль привезли выходцы из Марокко. А на сленге – хитрая комбинация, позволяющая предприимчивым людям разбогатеть за общественный счет не совсем честным способом.
Если хотите сказать человеку “Молодец!”, можете скучно на иврите: כל הכבוד! (Коль а-каво́д!), а можете по-арабски: “Са́ха!”.
“Зу́бур” – “издевательства”, которые устраивают новичку более опытные люди. В израильской армии так называют “дедовщину”.
Есть вокальная группа “Чизбатрон”. Это от арабского слова “чизбат” – надуманный, вымышленный рассказ, который выдают за чистую правду; “чизбатим” – вымышленные байки. Рассказ Михаила Веллера о том, что, якобы, Моше Даян был на передовой советско-германского фронта и чуть было не получил звание Героя Советского Союза – типичный “чизбат”.
Шутка – “да́хка”, мн. ч. – “дахкот”. Не путать с предыдущим словом: “чизбат” – придуманная история, она не обязана быть забавной или смешной. “Дахка” – шутка. Если продолжать про одноглазого полководца, то можно бросить такую вот “дахку” про него: Моше Даян так любил Эрец-Исраэль, землю евреев, что, бывало, как где увидит что-то древнее или исторически ценное – сразу тащил в свое имение. И это не будет ложью.
И еще о Моше Даяне: говорят, что он был большой “харма́н” – то бишь, питал слабость к прекрасному полу. Еще один пример, чтобы вы поняли смысл этого слова: Древнегреческий бог плодородия Приап был большим “харманом”. (Посмотрите в словарях слово “приапизм”).
Следующее слово напомнил мне читатель, который так оценил мои скромные труды по исследованию арабского сленга: “Achla article! Shukran”, то есть – “ахла статья, спасибо”. О, здесь даже два слова! Сначала про “а́хла”. Сейчас его многие знают благодаря навязчивой рекламе хумуса – а 30 лет назад оно для “русского” слуха было новым. Помню, ко мне подошла девушка и говорит, что коллега назвал ее “а́хла бахура́”. Ей следует обидеться, перестать здороваться с ним? Я объяснил ей и объясняю вам: “а́хла” означает: “классная”. Причем, это очень редкий случай, когда в иврите определение стоит перед определяемым существительным (почти всегда – наоборот).
А “шу́кран” – спасибо.
“Су́льха” – примирение, но особого вида (вы можете заметить родственный ивритский корень – סליחה (слиха́ – извини). В арабских селах еще не изжита кровная месть, и иногда старейшины вынуждают кланы совершить “сульху” – вот такое примирение. Клан, большая семья на арабском – “хаму́ла”; иврит тоже использует это слово.
“Мажну́н” – помешанный на чем-то, обычно – на любви к девушке. Многие слышали о поэме “Лейла и Меджнун”.
“Абу арба” – так называют очкариков.
Девушка может в сердцах назвать другую “чи́лба” – сука.
“Абу́я” – папаша. Так уважительно могут обратиться к вам на рынке.
“Фади́ха” или “фа́шла” – прокол, конфуз, досадная ошибка, которая опозорила человека.
“Тиз эль на́би” – “дыра” в географическом смысле. Это – арабский эквивалент вошедшего в иврит русского “пизделёх”. На днях в супермаркете со мной заговорил охранник, рассказал, что в молодости служил в Термезе. Я начал знакомую мне армейскую присказку: “Есть на свете три дыры…” – и охранник радостно завершил: “Термез, Кушка и Мары!” Мы с ним теперь друзья, и он не проверяет на выходе мои покупки. Да я и не собираюсь грабить супермаркет.
Попасть в отдаленный бастион считается “басой”; “ба́са” – нечто весьма огорчительное. Я знаю, что это означает буквально, мне как-то при встрече объяснил выдающийся израильский лингвист Рувик Розенталь, но это настолько неприлично, что я с вами этим знанием делиться не буду.
“Хаби́би” – нечто вроде задушевного “любезный”.
“А́шкара” – самый настоящий, истинный, чистой воды, “без трепа”. Про настоящую, непаленую водку можно сказать: “ашкара водка”.
Близко по смыслу – “а́сли”: истинный, неподдельный, аутентичный. Ковер персидский “асли” (не китайская поделка/подделка). “Исраэли асли” – истинный израильтянин, пять поколений в стране.
“Асал” на арабском – мед. Израильтяне хорошо знают арабскую пословицу с этим словом. Как-то президент Израиля Эзер Вейцман говорил по телефону с тогдашним президентом Египта Хусни Мубараком, и на вопрос последнего, как жизнь, ответил: “Юм а́сал, юм ба́сал”, что означает: один день ешь сладкий мед, другой – горький лук. День на день не приходится.
“За́пта” – короткий, но сильный удар. Слово пользуется популярностью у журналистов: как только некая отважная старушка обратит в бегство напавшего на нее бандита, грабителя сразу тащат в заголовок: “Са́вта За́пта”. Русские любители броских заголовков в таком случае пишут: “Осторожно, бабушка”.
“Ра́сми” – официальный. “Бе-о́фен расми” – официально. С этим словом у меня целый роман. Я написал на иврите статью о канцелярите в лирических песнях, нужно было изобрести слово “канцелярит” на иврите – и я придумал: “расмиэли́т”. Консультант языка на радиостанции “Решет Бет” Рут Альмагор-Рамон оценила мое творение таким словом: נחמד (нехма́д) – симпатично.
“Ха́лас” – всё, заканчиваем, расходимся по домам.
Ну, арабское слово “кейф” никому объяснять не нужно.
“Инша́лла” – с Божьей помощью, если того пожелает Бог. Будущей весной мы собираемся туристами в Тегеран. “Иншалла!”
“Шарму́та” – женщина с низкой социальной ответственностью. Сами арабы своих дам так не называют, а только мужчин, чем-то их рассердивших.
“Леhистальбет” – донимать, разыгрывать, прикалываться. “Ма, ата миста́льбет алай?” – ты разыгрываешь меня? В эти дни на госрадио Решет Бет беспрестанно крутят рекламу, в которой звучит это слово.
Акакия Акакиевича в повести Гоголя “Шинель” сослуживцы “коль hа-зман hистальбету” – постоянно разыгрывали, причем довольно зло, негуманно.
Судья вынес вердикт, который не понравился одному политику, и он заявил, что не будет его выполнять. “Да кто он такой? Ку́ла шофе́т» – всего-навсего судья. Это “ку́ла” (не меняется в зависимости от рода того, к кому прилагается) и означает “всего-навсего”. Про секретаршу, не пускающую к боссу, можно в сердцах сказать: “Кула мазкира!” И про охранника, не пускающего в ресторан без галстука: “Кула шомер!”
“Ча́пха” – так называется дружеский подзатыльник.
“Бульбуль” означает и соловей, и пенис.
“Хатья́р” – старик, причем – всем надоедающий своими ненужным советами.
“Кус э́мак!”, означает – «***** твоей матери». Популярно в Израиле в той же мере, в какой у американцев ругательство «фак», в какой у русских – «** твою мать». Желая сотворить двухэтажный мат, говорят: “кус эм э́мак!”
Слово “кус” также знакомо бухарским евреям, нам переводить его не нужно.
Есть арабское сленговое слово, похожее на русское невинное слово: “зу́би”. На днях один наемный работник жаловался на своих работодателей: “Пурим на носу, думаешь, дадут нам подарки? “Зуби дадут, а не подарки”.
“Йа, ма́ньяк!” – кричит водитель другому, который обошел его опасным маневром. Арабского “ма́ньяка” не путать с знакомым нам секс-маньяком. Здесь это и ублюдок, и негодяй, и недоносок.
Это слово так же не следует путать со сходным арабским “манайек”. Об этом слове расскажу как-нибудь в другой раз.
А пока – “ха́лас”, заканчиваем.
АВТОР: Юрий Моор- Мурадов Израиль