Продолжение. Начало в №1263
МИГЕЛЬ 1991–2026
Да, апрель в Аргентине — это второй месяц осени, которая начинается с марта. Поскольку страна находится в Южном полушарии, сезоны противоположны северным: осень длится с марта по май. Погода в апреле считается одной из самых комфортных для путешествий — уже нет летней жары, но еще тепло, свежо и преимущественно сухо. Так я, впервые в жизни, из весны, через 11 часов, переместился в осень.
Благодаря Леониду Барду, моему другу и сподвижнику из Чикаго, я нашел в Аргентине Мигеля – Мику Штеурмана, с которым познакомился аж в 1991 году, в Иерусалиме, во время работы IX Ассамблеи Всемирного Еврейского Конгресса. Мика даже помнит, что я выступал с трибуны, и, в порыве особой гордости за Израиль и бухарскоеврейскую общину страны, о которой вдруг стали говорить в Израиле в контексте личности Леви Леваева, о котором после приобретения акций “Africa-Israel”, стали говорить с особым интересом и восхищением. Его фотографии не сходили с израильских газет и журналов тех дней.
Конференция проходила в отеле Hilton, где я поделился со своей мечтой перед международной еврейской аудиторией: “Вот увидите, пройдет не так много времени, и здесь, в Израиле, состоится наш, Всемирный конгресс бухарских евреев!”. Мое выступление переводили на иврит и английский, и оно вызвало бурю аплодисментов.
— Я подошел к тебе и горячо пожал руку! – сказал Мигель,–помнишь?!
— Да, конечено! Но самое интересное другое, Мика! Спустя десять лет мечта стала реальностью! В 2000 году, именно в этом отеле, который был переименован в Crowne Plaza, состоялся Первый съезд Всемирного Конгресса бухарских евреев, который бессменно и успешно возглавляет наш президент Леви Леваев! Он поднял на новую социально-политическую ступень весь бухарскоеврейский мир.
— Я читал о нем, и видел его портрет в твоих газетах,–признался Мика.
— Леви Леваев как-то изрек эту фразу, и я запомнил: “Просите у Бога много! Откуда ты знаешь, когда Он скажет: “Аминь”!?”.
Наша встреча проходила в ресторане отеля “Wilton”, который находится в районе, где проживает немало евреев, в том числе и бухарских.
— Ты приехал в город, где проживает более 200 000 евреев! Буэнос-Айрес в Южной Америке занимает такое же место, как Нью-Йорк в Северной, — сказал с пафосом Мигель, который любит столицу Аргентины, как и Город Большого Яблока, ставший родным Квинс.
Мигель был раввином, серьезным еврейским общественным деятелем, встречался с мировыми лидерами, работал радиожурналистом и всегда интересовался историей евреев Аргентины. Сам он наполовину ашкенази и сефард.
Я преподнес ему в дар бухарский халат, который он принял с нескрываемым изумлением и большой благодарностью.
— Теперь я могу пойти в дома наших бухарских евреев и поразить их своим джома!–сказал он, горделиво поглядывая на себя в зеркало отеля Wilton.
Вернувшись домой, он надел русскую белую пушистую соболиную ушанку с красноармейской звездой, уверенный что такая эклектика и есть образ бухарского еврея из СССР.
БУЭНОС-АЙРЕС – КРАСИВЫЙ И ТЕНИСТЫЙ
Надо же, встретиться через 35 лет в Аргентине, о которой я просто мечтал, но никогда не думал, что смогу приехать в этот чудесный город, которого мы с супругой полюбили с первых шагов по его чистым (даже окурков нет на тротуарах!) улицам, тенистыми парками, в причудливых изгибах и линиями деревьев, имена которых я впервые услышал.
На самом деле, Буэнос-Айрес известен своей мягкой погодой, уникальной городской флорой, где доминируют ярко цветущие субтропические виды.
— В зависимости от сезона, город окрашивается в фиолетовый цвет благодаря цветению жакаранде, а также розовых лапачо, желтой типуаны и массивные каучуконосные фикусы, которые создают живописный ландшафт, активно формировавшийся с XIX века и сохраненный по сей день,–рассказал мне Мика о красотах своего города.
Высочайшая культура паркового ландшафта, к которой меня приучил мой друг архитектор Борис Фазылов, присутствует во всех уголках столицы, вызывая восторг и желание просто находиться в этом пространстве, наслаждаясь чудной погодой и ласковым осенним солнцем.
ГӮШАТА КАР КУН!
Мое желание исследовать или просто соприкоснуться с местами пребывания бухарских евреев в диаспоре имеет многолетнюю историю. Интерес к этому вопросу был связан со многими вопросами, связанными, в основном, с идентичностью нашего этноса.
Само понятие бухарско-еврейская диаспора требует своего уточнения. Ведь наша родина Бухарский эмират, СССР, потом новые государства Центральной Азии. Буквально до 1991 года, все страны, находящиеся за пределами Бухары, Самарканда, Ташкента, Шахрисабза, Маргилана и других городов компактного расселения бухарских евреев, считали диаспорой, как ни странно, включая Израиль.
И только после массовой репатриации на Землю Обетованную, еврейская страна со столицей в Иерусалиме, стала центром, а все другие государства стали вполне обоснованно называться диаспорой.
Как свидетельствуют источники, история миграции бухарских евреев в Аргентину не была массовой, в отличие от иммиграции ашкеназов из Российской империи в конце XIX — начале XX века. Массовое прибытие ашкеназов в 1880-е годы, которые создавали сельскохозяйственные колонии, развивали экономическую, научную и культурную жизнь страны (аналогично тому, что было в США), было связано с желанием уберечься от погромов и антисемитизма тех лет в странах Восточной Европы.
Хотя основная часть эмигрантов в тот период направилась в США (в частности, в Нью-Йорк), небольшая группа бухарских евреев обосновалась в Буэнос-Айресе. Отдельной синагоги у них, кажется не было, по крайней мере никто не вспомнил названия. Но активность их участия в религиозной жизни иудеев города была активной. В частности, в частности, на Почетной стене филантропов, активистов общины, значатся имена Пинхасовых, Кандиновых. Это то, что я сам увидел. Возможно есть и другие.
ИМЕНА И СУДЬБЫ
Занимаясь историей семей Муллокандовых, Мавашевых, Вадьяевых, Исахаровых, Пинхасовых я открыл для себя удивительные страницы жизни бухарских евреев, связанных с Аргентиной, Буэнос-Айресом, бухарских евреев.
Мавашевы, как известно, являются по одной линии потомками сефардского раввина Йосефа Маарови Мамона, который эмигрировал из Цфата в Бухару в конце 18 века, женился на бухарской еврейке из Шахрисабза, и оставил после себя потомков, которые сегодня живут во многих частях света.
Известный исследователь истории и культуры бухарских евреев Ицхак Мавашев – один из них. В 1966 году он приехал туристом из СССР в Израиль, чтобы встретиться в Иерусалиме со своими родственниками, а также с двоюродной сестрой Кларой Таджер, дочерью главного раввина Туркистана Шломо Таджера, которая прилетела в Израиль из Аргентины.
Об этом рассказал мне Давид Мавашев: “Они увиделись через 52 (!) года, так как эмигрировали в Эрец-Исраэль в 1914 году, а позже, в 20-е годы в Буэнос-Айрес У нас сохранились записи бухарскоеврейских свадебных, русских песен”.
Так я узнал о бухарских евреях, поселившихся в Аргентине. До этого мне некоторые истории об этом рассказывал живший в соседней Бразилии один из лидеров нашей общины в Нью-Йорке, покойный Давид Рыбакофф.
Среди потомков сефардского раввина Мамона также значатся Пинхасовы (они же Пинхасзаде, Пинчасзаде, Пинхасофф), с которыми я близко познакомился в Мадриде, благодаря их родственнику Имануэлю Рыбакову, с которым мы поехали на свадьбу к Андресу Ильясофф, четко себя позиционирующего бухарским евреем.
Об это я писал в нашей газете в 2024 году.
Другая часть бухарских евреев была связана с испанскими евреями уже в начале 20 века, когда несколько молодых бухарских евреев женились на девушках из Иерусалима, которые были тоже сефардками. Тогда бухарские евреи занимали в сознании евреев Иерусалима, приблизительно такое же как американские миллионеры в 20 веке. Они отстроили в Иерусалиме квартал Шхунат Бухарим, который является гордостью еврейской столицы по сей день, поддерживали иешивы, создали благотворительную больницу, помогали новоприезжим обустроиться в Эрец Исраэль. Молодые девушки, потомки сефардских раввинов Пинто и Папула и других, стали невестками в домах Калонтаровых, Исахаровых, Пинхасовых.
— Мой прадед Илеву Ходжа, купец, коммерсант, привез свою невестку из Аргентины, куда он попал в начале 20 века. И моя бабушка Фрехо родилась уже в Коканде. Когда моя мама вышла замуж за моего отца, Гавриэля Ароновича Муллокандова в 1917 году, ее братья и сестры после свадьбы дочери в Самарканде, направились в Аргентину… Потом она с ними никогда не встретилась,–вспоминает Светлана Гавриэловна Муллокандова, ныне проживающая в Израиле.
— Я родилась в Иерусалиме, а мои предки эмигрировали из Коканда после революции 1917 года,–поделилась со мной красивая и ухоженная бухарская еврейка, родители которой родом из Коканда Нава Рубинзаде, президент женской еврейской организации Аргентины, филантроп, автор уникальной книги об истории своей семьи. Ее дом – настоящий музей бухарских евреев в Буэнос-Айресе. Об этом я напишу отдельно.
– На самом деле мы Рубиновы,–продолжила она.–Когда мои родители должны были пересечь иранскую границу, то консул этой страны посоветовал им переиначить фамилию на иранский лад, добавив “заде”, тем самым скрыть наше русское и еврейское происхождение. Так мы стали Рубинзаде, — подчеркнула она.
— Моя бабушка Рена Папула (ударение на я) была дочерью иерусалимского раввина Иосифа и Виды Папула. Мой дедушка Шамуэль Мордухаев, бухарский еврей из Коканда был одним из инициаторов того, чтобы раввин Папула приехал из Иерусалима на работу в Коканд, чтобы помочь местной общине организовать еврейское образование детей,–вспоминает профессор Велиям Кандинов. – В этом городе родилась его младшая дочь Мазал-Фортуна (по-нашему Счастье). Затем Ш. Мордухаев женился на его дочери Рене, которая была младше супруга на 35 лет! В этом браке родились моя мама Роза Мордухаева (1913) и ее брат Давид (1916). Прадедушка с прабабушкой вернулись в Иерусалим в 1914 году.
Потому началась Первая мировая война, затем октябрьский переворот 1917 года…. Так она и осталась в СССР. Бабушка Рена никогда больше не увидела своих родственников… Я встречался с некоторыми из них в Иерусалиме в 2000 году.
— Моя бабушка Рахель из рода Хахамовых, и я несколько лет тому назад поехала в Узбекистан, чтобы узнать подробнее об истории нашей семьи,–сообщила мне сексопатолог, автор интересных исследований по женской сексуальности, Вивиан Тоби. – Во мне течет бухарскоеврейская, сербско-еврейская и греко-еврейская крови.–Но я себя ощущаю бухарской еврейкой! — с гордостью сказала она мне с Мирой, и показала карту генеалогического древа своего именитого рода.
Виви, как она просила себя называть, помнит свою бабушку, и на мой вопрос, помнит ли она выражения, слова из языка бухарских евреев, она сразу же выдала, причем без акцента: “Гӯшата кар кун”! – и далее по-английски пояснила нам, дескать, притворись глухой, не обращай внимания на мнение других!
— Я так и поступала часто! – закончила она под общий хохот.
Мы стали безудержно смеяться, не веря своим ушам: на первый взгляд, внешне совершенно далекая от всего бухарского, Вивиан Тоби, с чувствует себя нашей, более того, процитировала свою бабушку.
Профессор Пабло Пинхасзаде, ученый океанолог, талантливый художник-авангардист, который находится под сильным влиянием Марка Ротко, рассказал мне, что, являясь сыном киевлянки и бухарца, больше чувствует себя космополитом. Но он все же сохранил некоторый интерес к истории своих бухарских предков. О нем я тоже напишу отдельно, уникальная личность!
— Бухарские евреи молились в синагоге Saban, которая действует по сей день в еврейской части города. И там указано имя Илеву (Элиаса) Пинхасова, который иммигрировал в Аргентину в 1939 году,–сказал он мне и мне и написал адрес..
Я направился туда, и нашел там кроме имени Пинхасова, также Raquel Sutton Kandin.
— Сабан – это синагога сирийских евреев. А имя Raquel Sutton – это Рахель Суттон, видимо дочь сирийских евреев, ставшая женой Кандина,–пояснил мне происхождение имен людей общины Андреас Ильясофф, который ныне проживает в Мадриде.
— Кандиновы тоже жили в Буэнос-Айресе, это потомки Арона Бен Моше Кандина — известного бухарскоеврейского купца, общественного деятеля и казначея эмира Бухары, жившего в XIX веке,–сказал мне художник Яков Кандинов.–Он был влиятельной фигурой, возглавлял общину (калонтар), занимался международной торговлей, оборудовал собственную синагогу и подвергался аресту по обвинению в шпионаже. Впоследствии финансист Эмира бухарского после многолетней службы иммигрировал в Израиль. И я встречался в Сан-Диего с одним из представителей этого знатного рода, Давидом Кандиновым, который занимался продажей кошерного мяса. Его сестра по сей день живёт в Калифорнии.
ОШИ САБО В САБАН
После прямого эфира Еврейского радио Аргентины, я направился в сторону синагоги Сабан, которая располагается не на самой улице Lavalle №2646 (фото надо взять с улицы), а внутри двора, между двумя магазинами.
Синагога была основана Ароном Сабаном (Haron Saban) в 1938 году и состоит из одного зала, разделенного на две части. Справа под открытом небом есть место, где проводятся уроки, субботняя трапеза. Во время праздника Суккот этот прямоугольник сверху накрывают ветками, как и принято в праздник.
Мы уже собирались уходить в отель, как моя супруга почувствовал запах из кухни. Нам стало интересно, что же готовят в Шаббат мои испаноязычные соплеменники?
В небольшой кухне стоял холодильник и газовые плиты. На них две большие белые кастрюли с булькающей водой. Я открыл одну из них: в ней варились картошка и яйца! Не может быть! – воскликнул я.
Это же почти такая же родная картина, когда мы, бухарские евреи, с пятницы на утро, к Шаббату варили яйца и картошку для оши сабо – утренней трапезы в субботу.
Мира не сдержалась (женщины любопытнее нас) и сдвинула тяжелую крышку над второй кастрюлей. И там, (о Боже!), варили оши сабо!
Это в Буэнос-Айресе 2026 года!
Мы были в шоке. Рядом половник, и Мира интуитивно потянулась к нему, чтобы помещать кашицу. Но не решилась. Чувствовалось, что все это было заботливо приготовлено кем-то, всего несколько минут до нашего прихода, но мы никого не застали.
Меня сразил сам факт того, что в отличие от всех синагог города, еврейского музея, еврейских организаций, которые денно и нощно охраняются полицией, здесь, в синагоге Сабан, никого не было.
Все открыто!..
Бог бережет!
(продолжение следует)