Менаше Абрамов, Борис Приев, Израил Приев и Юрий Некталов
От стен Афрасиаба до Сионских высот
Их разум бессмертный заветы несет
Самарканд всегда был городом вековых тайн и ослепительного солнца. Его камни помнят поступь завоевателей и тихий шёпот молитв на всех языках. Он подобен огромному чану, в котором время веками варит густой настой судеб, легенд и откровений. В этом плавильном котле культур еврейская душа занимала особое место, становясь той самой драгоценной нитью, что прошивала шелк истории насквозь, связывая прошлое, настоящее и зыбкий контур будущего.
В нынешнем году мы празднуем великое таинство памяти: столетие со дня рождения четверых сыновей этой земли, чьи имена стали синонимами мудрости, созидания, милосердия и просвещения. Менаше Абрамов, Борис Приев, Израил Приев и Юрий Некталов родились в тысяча девятьсот двадцать шестом году, когда старый мир ещё догорал в кострах традиций, а новый уже настойчиво входил в махалли под железный ритм прогресса. Их детство пришлось на переломную эпоху, когда каждая улица города будто превращалась в перекрёсток судеб, а каждая семья жила между страхом перед переменами и надеждой на обновление.
Судьба поколения, к которому принадлежали наши герои, ковалась в горниле двойного испытания. Сначала их предки познали тяготы бесправия в эпоху эмирата, а затем новая, советская власть обрушила на их отцов и на всю общину свой тяжёлый каток идеологического преследования. Казалось бы, такая двойная мощь гнёта должна была сломить волю, но вышло иначе. В среде бухарских евреев выросла удивительная тяга к знанию и культуре, ставшая формой внутреннего сопротивления и самосохранения, тихим, но несгибаемым голосом достоинства, звучавшим вопреки любым запретам.
Когда наступили грозные сороковые, история совершила свой крутой поворот. В Самарканд, как и во весь Узбекистан, хлынул поток эвакуации: сотни тысяч беженцев, цвет интеллигенции из Москвы и Ленинграда. Вместе с ними город обрёл новую кровь и новый нерв: сюда переехали целые факультеты университетов, научно-исследовательские институты и мощные промышленные гиганты. Самаркандский медицинский институт, завод “Кинап”, а также ставшие легендарными школы №25 и №26 превратились в те алтари науки, труда и просвещения, где вчерашние мальчишки из махалли обрели свои крылья и своё призвание.
Встреча древней мудрости бухарских евреев с блестящей академической и педагогической школой эвакуированных профессоров создала уникальный феномен колоссального успеха. Наши герои, будучи шестнадцатилетними юношами в разгар войны, жадно впитывали этот новый мир, превращая вызовы времени в свои личные победы, а случайные встречи–в путеводные звёзды судьбы. Именно тогда в них закладывался тот масштаб личности, который позже позволит им менять реальность вокруг себя: хранить память веков, возводить заводы, исцелять людей и строить мосты между строгими формулами физики и высокой поэзией духа.
Менаше Абрамов – хранитель времени и смыслов
Менаше Мишаилович Абрамов был человеком, который умел разговаривать с древними стенами и немыми камнями. Его путь в науку начался именно в те годы, когда Самарканд превратился в интеллектуальный ковчег, где под сводами старых медресе и в аудиториях нового института рождался иной взгляд на историю. Он рано понял, что история–это не сухие даты и перечни событий, а живое дыхание поколений, тонкая вибрация памяти, в которой слышны голоса ушедших. Его труды раскрыли перед миром богатейшую летопись бухарско-еврейской общины, позволив каждому роду увидеть свой истинный портрет и своё место в большом повествовании народа.
Менаше Абрамову было предначертано стать хранителем памяти, тем, кто не даст забвению поглотить прошлое. Для него каждый гузар, каждый малый квартал города был отдельной вселенной со своими тайнами, молитвами и героями. Его фундаментальные труды о бухарских евреях Самарканда стали священными очерками, своеобразными книгами бытия общины. В них профессор Абрамов шёл по следу времени от середины девятнадцатого века до грозовых событий революции. Он описывал не просто быт, он рисовал картину того, как формировался культурный центр целого народа, как из разрозненных нитей жизни ткался ковёр общинной судьбы. В его книгах оживали традиции и религиозные институты, а разделы, посвящённые именам и фамилиям, превращались в генеалогическое древо целого края, в живой реестр памяти, где каждая фамилия звучала как отдельная нота большой симфонии.
Менаше Мишаилович был признанным авторитетом, чьи знания ценили великие академики и скромные исследователи-любители. Он обладал редким даром видеть в старой кладке кирпича социальную структуру общества, а в случайном документе судьбу поколений. Его деятельность стала тем самым мостом, по которому мы сегодня можем пройти в прошлое, чтобы понять, из чего складывалась идентичность нашей культуры и нашего наследия. Он был голосом древних стен, превращая безмолвие архивов в яркое и осмысленное повествование, где каждая строка дышала уважением к предкам и верой в продолжение их пути.
Он шёл сквозь пыль седых кварталов,
Храня в руках немой гранит.
В страницах книг, в строках журналов
Святая истина звучит.
Он воскресил уклад забытый
В сиянье веры и имён.
Свод древних тайн, давно закрытый,
Им для потомков сохранён.
Раскрыл он свиток многоликий,
Где каждый род как яркий цвет.
В его труде народ великий
Нашёл свой истинный портрет.
Борис Приев – архитектор созидательной воли
Борис Шаламович Приев стал тем самым стальным стержнем, на котором держалась индустриальная слава Самарканда. Начав свой путь в годы, когда на узбекскую землю прибыли эвакуированные заводы, он впитал в себя лучшую инженерную школу страны и высокую культуру ответственности за каждую деталь. Его дар руководителя был сродни искусству алхимии: он умел превращать убыточные, застывшие предприятия в процветающие флагманы, уверенно побеждающие в каждой пятилетке и задающие тон целым отраслям.
Борис Приев созидал новую реальность, где безупречная логика инженерной мысли соединялась с энергией воли и личной ответственности. Он стал живым воплощением промышленного триумфа Самарканда и его высокого созидательного духа. О нём говорили как о человеке, чья честность и профессиональная грамотность были твёрже любого фундамента. Почти двадцать лет он руководил производством на заводе “Кинап”, принеся с собой дух ленинградской инженерной школы, сочетание строгой дисциплины и высокой творческой планки. Под его началом каждое производство приобретало лицо и характер, а коллектив чувство собственного достоинства.
В начале шестидесятых годов, когда в Самарканде рождался завод “Гелион”, именно Борису Шаламовичу доверили роль первопроходца. Он создавал производство там, где требовались почти стерильная точность и вакуумная чистота, где каждая пылинка могла стать угрозой для результата. Но масштаб его личности не ограничивался стенами цехов и графиками отчётов. Борис Приев был великим гуманистом. Он создавал рабочие места в далёких горных поселках, заботясь о всей семье, включая жён и детей, давая людям уверенность в завтрашнем дне и чувство собственной нужности.
В семидесятые годы, когда новый завод холодильников не мог запустить свои механизмы, именно его направили на спасение дела. Всего за год под его началом производство превратилось в чётко работающее сердце огромного организма, где каждый винт и каждая человеческая судьба были на своём месте. Его любили тысячи людей, для него не было чужой беды. Он всегда был рядом в моменты радости и горя, становясь для рабочих не просто директором, а мудрым отцом и наставником. Борис Приев остался в истории как эталон порядочности, как человек, для которого слово “долг” было наполнено глубоким, тёплым и очень личным смыслом.
Прогресс в его руках послушных
Мечтой стремился в небеса.
Среди цехов, порой бездушных,
Творил он духа чудеса.
Завод, застывший в ожиданье,
К великим планам приучил,
В союз труда и ясной мысли
Вложил огонь могучих сил.
Где прежде были лишь руины,
Теперь гремит стальной успех.
Он покорял судьбы вершины,
Заботясь искренне о всех.
Израил Приев – целитель и проповедник красоты
Израил Гаврилович Приев воплотил в себе высший синтез науки и культуры. Его жизнь в медицине началась в стенах эвакуированного мединститута, где он учился у великих светил того времени, впитывая не только знания, но и высокую врачебную этику. Он стал не просто врачом, а философом, чьи нравственные принципы согревали тысячи душ и звучали как личное кредо, проверенное личной болью и надеждой.
Израил Приев посвятил себя самому сложному искусству–познанию человеческой природы. Он был учёным-биохимиком, чей взгляд проникал в самую суть жизни. Более сорока лет он отдал медицинскому институту, создавая научные школы и изучая таинственные процессы в человеческой крови, клинической биохимии и генетике. Его труды получили мировое признание, а его деканство на факультете усовершенствования врачей стало золотым стандартом образования, тем ориентиром, к которому стремились молодые специалисты, мечтавшие быть настоящими врачами, а не просто исполнителями инструкций.
Однако душа Израила Гавриловича искала простора за пределами лабораторий и кафедр. Он основал еврейский культурный центр, стремясь сохранить духовное наследие предков, и помогал всем, кто стремился к репатриации на Святую Землю. Его девиз “Жизнь прекрасна!” не был просто красивым набором звуков: это была его подлинная философия, которую он дарил каждому родственнику, каждому ученику, каждому пациенту, нуждающемуся не только в лекарстве, но и в поддерживающем слове. Он был человеком культуры, драматургом, чьи пьесы заставляли смеяться и плакать зрителей бухарско-еврейского театра, напоминая им о корнях и о том, что радость тоже может быть формой молитвы.
Его ирония и доброта согревали окружающих. Когда в девяностые годы он переехал в Израиль, он вёз с собой не имущество, а целую интеллектуальную империю–идеи, традиции и стиль мышления. Вместе с ним прибыла династия учёных, врачей и инженеров, продолжающих его дело на новой земле. Признанием его величия стала улица в израильском городе Ор-Йехуда, названная его именем. Он жил спокойно и открыто, неся в себе свет, который не гаснет даже после ухода человека в вечность. Его жизнь была похожа на молитву, в которой каждый поступок становился осознанным выбором в пользу добра и красоты.
Он мерил жизнь по капле крови,
Но видел в ней небесный след.
В его глазах, в его основе
Сиял всегда живой рассвет.
Театр пел его словами,
Наука чтит его мечты.
Он между всеми временами
Возвёл духовные мосты.
Его черты хранят родные,
Вдоль Ор-Йехуды путь прямой.
Чрез годы, ветры и стихии
Ведёт нас всех он за собой.
Юрий Некталов – хранитель гармонии
Юрий Захарович Некталов стал тем самым живым мостом, который соединил строгие законы вселенной с трепетной красотой человеческой души. В годы, когда Самарканд превращался в интеллектуальную лабораторию будущего, он ковал внутренний мир новых поколений, доказывая, что вектор, формула и метафора служат одной цели. Его уроки физики были похожи на тщательно выстроенное откровение, где точный разум переплетался с поэтическим сиянием бухарского Шашмакома, а дисциплина–с глубоким милосердием.
Юрий Некталов принадлежал к поколению учителей, которое поднимало из руин не только школьное образование, но и веру в силу разума, труда и человеческого достоинства. Для многих учеников он стал первым проводником в мир науки и одновременно человеком, открывавшим им красоту слова, мелодии и духовной традиции. Много лет он преподавал в школах №25 и №26 Самарканда, воспитывая поколения юношей и девушек, многие из которых впоследствии стали инженерами, врачами, биологами и преподавателями. Его уроки были не просто объяснением формул, а настоящей школой мышления, внимательности и внутренней дисциплины. Он умел сделать сложное понятным, а сухую задачу–живой и интересной, пробуждая в детях любопытство и стремление к познанию.
В памяти учеников он остался не только как сильный педагог, но и как человек редкой культурной широты. Он хорошо знал восточную поэзию, свободно ориентировался в классической таджикской и бухарско-еврейской литературе, тонко чувствовал музыку и особенно Шашмаком. В его изложении стихи и мелодии не были украшением жизни–они составляли её внутренний смысл. Он умел показать ученикам, что наука и искусство не противостоят друг другу, а взаимно дополняют друг друга, помогая человеку стать цельной личностью. К Юрию Некталову шли не только за объяснением учебного материала, но и за человеческим словом. Он умел выслушать, поддержать, примирить и направить, когда человек оказывался в трудной жизненной ситуации. В глазах общины такие педагоги были почти равны духовным наставникам, потому что они воспитывали не только знания, но и совесть, ответственность и уважение к людям. Его жизнь стала примером того, как учитель может быть для своего города не просто профессионалом, а хранителем духовного и культурного наследия.
Он физик был, но в каждом объясненьи
Скрывался отблеск трепетной мечты.
Он превращал задачу в откровенье,
Где ясный разум полон красоты.
Когда душа вставала на распутье,
К нему шли тихо, как на огонёк.
Он боль снимал глубокой мудрой сутью,
Преподавая жизненный урок.
Свет Некталова – точный и чистый —
Внутренний мир поколений создал.
Вектор и муза сплелись воедино
Класс Самарканда вселенною стал.
Золотая плеяда вечности
Сегодня, когда эхо их шагов звучит в двух мирах–на древних улицах Самарканда и в залитых солнцем городах Израиля, мы по-новому понимаем истинный масштаб этих личностей. Они стали мостом для всей нашей общины, перенеся через океан времени традиции предков и мощь современной науки. Их влияние на судьбу народа неизмеримо, ведь они показали, как можно оставаться гигантом духа, несмотря на любые преследования и бури истории, как соединять корни Востока с устремлением к будущему.
Эти четыре человека были духовными соратниками, их объединяла верность родному городу, общине и невероятный энциклопедизм. Каждый из них был мастером в своём деле, но при этом обладал кругозором, охватывающим, казалось, всю вселенную человеческой мысли. Они представляли ту самую общину, которая на протяжении веков была живым нервом Самарканда, его совестью и его внутренним светом.
Сегодня, когда мы отмечаем столетие со дня их рождения, становится ясно, что их жизни были четырьмя измерениями одного великого города. Менаше Абрамов стал его корнями и памятью, Борис Приев–созидательной энергией и силой, Израил Приев–интеллектом и верой в красоту человеческого духа, а Юрий Некталов–просвещением, соткавшим из науки и лирики нравственный ориентир для будущих поколений. Вместе они образовали ту самую золотую плеяду, масштаб которой поражает воображение и вселяет чувство тихой гордости за прожитый ими век.
Старое поверье Самарканда гласит, что если верные сыны общины пройдут свой путь вместе, не предавая своих идеалов, их души после смерти станут ангелами-хранителями своего народа. Глядя на наследие этих гигантов, в это легко поверить. Легенды не умирают, они лишь меняют облик, продолжая жить в книгах, в работающих заводах, в спасённых жизнях, в школьных классах, ставших маленькими вселенными, и в шёпоте молитв их близких. Пока мы помним их имена, пульс легендарной жизни бухарско-еврейской общины продолжает биться в наших сердцах. Они оставили нам пример того, как быть истинным интеллигентом в эпоху великих потрясений, как сохранять корни и созидать будущее, не теряя человеческого достоинства. В тишине вечернего города, когда ветер шелестит листьями старых деревьев, кажется, что можно услышать их голоса. Это звучит история, это гудит созидательный труд, это поёт сама жизнь, которая, вопреки всему, остаётся прекрасной. Менаше, Борис, Израил и Юрий продолжают свой незримый дозор, оставаясь четырьмя титанами, на которых вечно будет опираться наследие нашей общины.
Сто лет прошло, как вечности глоток,
Но не иссяк их мудрости поток.
Четыре исполина, крылья веры —
Их путь хранит традиции исток.
Судьба ковала их в двойном огне,
В изгнанье, в гнёте, в горестной войне.
Но жемчуг мысли, брошенный в горнило,
Стал ярче солнца в древней вышине.
От Самарканда до высот Сиона
Их чистый свет над миром не погас.
Влияньем внутреннего нам закона
Они живут сегодня среди нас.
Они ушли, оставив после себя Самарканд более светлым, а нашу общину–более мудрой и более сильной. Их юбилей–это не просто дата в календаре, это гимн человеческому гению, который расцветает вопреки всему, питаясь соками родной земли и светом великих истин. Четыре гиганта Самарканда продолжают свой путь в вечности, оставаясь для нас примером того, как прожить жизнь так, чтобы она стала легендой для будущих поколений.
Автор: Аба Приев