ПОДРОБНОСТИ МИССИИ ФОНДА “ЭБЕНЕЗЕР”
Путешествуя по Франции, я, студент Ариэльского университета по специальности “Коммуникация, общественная деятельность и борьба с антисемитизмом”, пережил одну из тех редких и трогательных встреч, которые остаются в сердце навсегда: я неожиданно столкнулся с землячкой из Душанбе.
Татьяна Краюшкина – человек удивительной теплоты и силы духа. Она без колебаний согласилась на интервью. Мы говорили о призвании, о скрытых еврейских семьях Таджикистана, о борьбе с антисемитизмом не через громкие лозунги, а через тихую, но действенную помощь людям обрести свой дом.
Вот текст нашего интервью.
Моше Сабиров: – Татьяна, расскажите, пожалуйста, о себе.
Татьяна Краюшкина: – Я родом из Душанбе. В 2000 году пришла в фонд “Эбенезер” волонтёром, а уже в 2001-м меня взяли на полставки. До 2004 года я была единственным представителем фонда в Таджикистане.
М.С.– Как вы вошли в этот фонд? Кто работал до вас?
– До меня представительницей была женщина из Казахстана. Она проработала два года – фонд начал свою деятельность в Таджикистане ещё в 1999-м. Когда она уезжала, передала мне все дела. Я осталась одна. Это была огромная ответственность.
М.С.– Чем занимается фонд “Эбенезер”?
Т.К. – Это христианская организация, которую поддерживают верующие со всего мира разных деноминаций. Они помогают еврейскому народу вернуться на свою землю, потому что верят в Божьи обетования, данные ещё Аврааму. Они видят в алие исполнение древних пророчеств. Фонд существует исключительно на пожертвования.
М.С.– В чём заключалась главная цель вашей работы в Таджикистане?
– Найти евреев по всей Республике Таджикистан, рассказать им, кто они на самом деле, открыть перед ними дверь алии и оказать реальную помощь – от сбора документов до моральной поддержки. Мы не просто информировали – мы сопровождали людей на всём пути.
М.С.– С чего начиналась ваша практическая работа?
И – С поиска. Это было настоящее детективное расследование! Никто не афишировал свою национальность. Всё шло через “сарафанное радио”, родственные связи, случайные упоминания. Я ездила по всему Таджикистану – на юг, на север, в горные районы. Иногда одна, иногда с волонтёрами из местных церквей. Зацепишь одного человека – и по ниточке начинаешь распутывать целые клубки семейных историй.
М.С.– Как вы помогали тем, кого находили?
Т.К. – Сначала – доверие. Мы приходили не как чиновники, а как люди, которые искренне заботятся. Рассказывали об Израиле, показывали видео, привозили кассеты с фильмами об истории еврейского государства. Многие впервые слышали о Законе о возвращении. Если люди нуждались – привозили продуктовые посылки каждый месяц, независимо от того, планировали они уезжать или нет.
Тем, кто решался на алию, помогали глубже: работали с синагогой, организовывали встречи с раввинами, участвовали в сборе документов, ездили по архивам. Это была большая, кропотливая работа.
М.С.– Чем ваша работа отличалась от еврейских организаций при синагогах?
Т.К. – Синагога работала в основном с теми, кто уже был в общине в Душанбе. Мы же ехали в районы, находили тех, кто полностью ассимилировался, скрывал своё происхождение. Мы доставали людей “из тени”. В этом была наша уникальная миссия.
М.С.– Как складывались отношения с еврейской общиной?
Т.К. – Эти отношения были очень тёплые и доверительные. Нас принимали как своих. Я участвовала в праздниках. До сих пор помню, как играла Эстер на Пуриме! Мы вместе пели, ставили сценки, говорили об обетованиях. Люди радовались простому человеческому вниманию – тому, что их навещают, слушают, помогают. У нас были прекрасные отношения и с раввином, и со всей общиной.
М.С.– Какой был главный результат вашей работы?
Т.К. – Самое важное – люди узнавали правду о себе и о возможности жить в безопасности, на своей земле. Почти все семьи, с которыми мы работали, в итоге сделали алию. Даже Михаил Абдурахманов, последний раввин Душанбе, долго сопротивлялся, но в итоге уехал вместе с братом. Мы провожали людей до аэропорта, помогали в Ташкенте… Это было настоящее дело жизни.
М.С.– Сталкивались ли вы с антисемитизмом в Таджикистане?
Т.К.– Конечно, он присутствовал – и бытовой, и скрытый. Людям могли не дать повышение, мешали поступить в вуз, с ними по-соседски не всегда нормально обращались. Многие евреи, особенно бухарские, сильно ассимилировались и тщательно скрывали своё происхождение – это было вопросом безопасности, так же, как и ашкенази, многие из которых даже не знали о своей еврейской идентичности. Мы находили также семьи горских евреев (татов).
М.С.– Расскажите о каком-нибудь особенно запомнившемся случае.
Т.К.– Была одна большая семья. Все женщины вышли замуж за таджиков, считали себя мусульманами. Мы рассказали им правду, показали возможность алии. Они решились – продали всё, собрали документы. Но в посольстве внучка в анкете написала “мусульманка”, а не “еврейка”. Бабушке, которая уже получила визу, отказали. Это был тяжёлый удар. Семья осталась в Худжанде. Надеюсь, тот случай заставил их серьёзно задуматься о своей идентичности. В Худжанде оставался последний еврей до 2021 года – Джура Абаев.
М.С.– В чём были главные трудности?
Т.К.– Скрытность людей, страх, потерянные документы, изменённые фамилии. Бюрократия посольства с очень высокими требованиями к доказательной базе. Но мы не сдавались.
М.С.– Как оплачивалась помощь?
Т.К.–Всё абсолютно безвозмездно. Фонд платил за транспорт, визы, перелёты для нуждающихся. Государство Израиль потом покрывало основные расходы на билеты, но первоначальную поддержку полностью оказывал фонд.
М.С.– С кем вы сотрудничали?
Т.К.– С еврейской общиной, кооперировались с “Сохнутом”, с консульством. Мы не афишировали свою деятельность перед таджикскими властями – это была очень чувствительная сфера.
М.С. – Что произошло после вашего ухода в 2004 году?
Т.К. – Ещё несколько лет работала моя преемница. Большинство евреев уехало. Сегодня община в Таджикистане совсем маленькая. В Узбекистане ситуация иная – там ещё сохранилась значительная диаспора.
Татьяна оставила в моей душе глубокий след. Её история – это яркий пример того, как тихая, преданная работа, основанная на любви и вере, может изменить судьбы целых семей.
В эпоху, когда антисемитизм вновь поднимает голову в разных уголках мира, такие люди и такие организации напоминают: настоящая борьба за еврейский народ ведётся не только заявлениями, но и конкретными делами – помощью в обретении дома, сохранением идентичности и человеческого достоинства.
Спасибо, Татьяна, за вашу службу и за этот искренний разговор!
Моше Сабиров