Отношения с Малкиэлом Нисимовичем Даниэловым – особая страница моей жизни в Америке. Для меня много значило общение с удивительными, высокообразованными, интеллигентными людьми, с которыми мне пришлось бок о бок сотрудничать в Нью-Йорке: доктор физико-математических наук Леви Маниевич Якубов, доктор юридических наук Борис Ильич Пинхасов, доктор философских наук Велиям Моисеевич Кандинов, лингвист и этнограф Арон Михайлович Аронов, доктор исторических наук Давид Очильдиев, кандидат медицинских наук Роберт Абрамович Пинхасов, доктор технических наук Юрий Завельевич Цырин, полковник Аркадий Рафаилович Якубов, народный артист Узбекистана Эзро Малаков…
В этом ряду особое место занимал журналист, публицист Малкиэл Нисимович Даниэлов, который ушел из жизни всего месяц назад.
Не скрою, он был для меня очень близким и дорогим, высокоуважаемым человеком, которого я почитал, как отца, который рано ушел из жизни. Мне было всего 22 года…
Но судьба одарила меня россыпью удивительных людей, поколения моих родителей, которые украсили мою жизнь в эмиграции тесным общением, активным сотрудничеством со мной. И это произошло в Америке, где я столкнулся с людьми, к которым испытывал своего рода сыновьи и братские чувства.
По линии рода Некталовых такая роль выпала Рахмину Мордуховичу и его братишке Нисиму Некталовым, а в моей журналистской и издательской деятельности это был Малкиэл Нисимович Даниэлов, человек, который напоминал мне моего отца: тихим, вкрадчивым голосом, невысоким ростом, скромностью, выдержкой, благородными манерами, отзывчивостью. Этот портрет соответствует образу человека редкой душевной чистоты и интеллигентности, чьи тихие манеры и внутреннее достоинство оставляют глубокий след в памяти.
Признаюсь, у меня всегда был острый дефицит общения с Малкиэлом Нисимовичем, который я стремился восполнить. И он тоже, при любой возможности, старался пригласить меня к себе в свой уютный дом в престижном районе Джамайка Эстейт. Трудно передать ту чудесную атмосферу, которая царила в его доме, когда мы подолгу обсуждали вопросы, связанные с литературной и публицистической жизнью в нашей общине, с проблемами языка, музыкальной культуры и искусства бухарских евреев.
Пользуясь случаем, мы вместе с оператором Ариэлем Рубиновым сняли его интервью, посвященное его соседке, замечательной женщине, покойной Мире Сулеймановне Мушибаевой, оставившей яркий след в истории бухарскоеврейской иммиграции в США,
Весной 2026 года мы договорились встретиться с ним, чтобы он поделился воспоминаниями о первых годах своей репатриантской жизни в Израиле, о людях, которые окружали его, об общине, которая значительно укрепилась благодаря новой алие, в которой было немало образованных интеллектуалов, обогативших жизнь общины и Израиля тех лет..
Меня интересовали, в частности, подробности, связанные с последними годами жизни Ицхака Нисимовича Мавашева (1905, Самарканд, Российская империя –1978, Хулон, Израиль) – выдающегося бухарскоеврейского просветителя, журналиста, переводчика и литератора, ставшего для меня подлинным образцом служения культуре, преданности знаниям и стойкости духа в эпоху суровых и трагических перемен в судьбе нашего народа.
Это интервью с моим дорогим Малкиэлом Нисимовичем, как и сама встреча с ним, оказались, к сожалению, последними. Я должен был уехать в Узбекистан, Аргентину, потом он заболел, и через некоторое время его не стало…
Что касается обстановки, в которой проходила наша последняя встреча, то, как всегда, супруга Лиля приготовила великолепный плов, а Малкиэл-ака открыл новую бутылку коньяка, и мы с ним провели очень интересную, содержательную беседу, которую я никогда не забуду!
Начало было так далеко
Рафаэль Некталов: – Малкиэл Нисимович, несмотря на то, что Вы прожили в Самарканде только юношеские годы, для Вас этот город, судя по вашим рассказам, много значил!
Малкиэл Даниэлов: – Я родился в Самарканде, и этот город по сей день занимает центральное место в моих воспоминаниях о жизни в СССР. Помню этот легкий ветерок, пряный аромат, дым от шашлыков, говор моих соседей по родной махалле, пение выдающихся певцов-макомистов, которых я тоже застал. В еврейском квартале “Восток” было много музыки, она звучала в каждом доме. Не пластинки. Не записи, а сами жильцы были очень музыкальными людьми. Я жил по улице Муборакской, учился в школе №25, а в 14 лет переехал в Душанбе.
– Вы продолжили свое обучение в средней школе?
– Нет… В 14 лет многие начинали, как говорили в той стране, трудовую деятельность. Я стал работать помощником инженера-геодезиста.
– Что входило в Ваши обязанности?
– Я помогал проводить измерения на местности, настраивать приборы и выполнял поручения инженера. Переносил и устанавливал с другими помощниками тяжелые приборы: штативы, вешки, отражатели тахеометров. Мне было интересно, честно. И возможно, я мог бы и дальше работать в этом направлении.
– Итак, на дворе 1945 год. Война…
– Я потерял двух братьев… Семья у нас была большая: мама – Мать-героиня, воспитывала десятерых детей. Последним, самым младшим, рос я… Через три года я сдал экстерном экзамены в Самарканде и получил аттестат зрелости, что дало мне право поступить на филологический факультет Сталинабадского университета, который я успешно окончил и стал работать в ряде изданий. Начинал корректором, потом журналистом, редактором и главным редактором тоже.
– Блестящая карьера. Малкиэл-ака, вы жили в городе, несущем имя тирана Сталина. Вы помните день его смерти, в 1953 году?
– Да, конечно! Я плакал!
– Вы плакали?
– Да! Весь народ ревел. И это было искренне. Прошла война, только начали жить в мирное время. Смерть вождя, Иосифа Виссарионовича Сталина 5 марта 1953 года стала величайшим потрясением для миллионов советских людей. Для одних это было искреннее горе, страх перед будущим и ощущение потери защитника, а для других – скрытая надежда на перемены и конец эпохи массовых репрессий. Но тогда мы не знали, что могут быть эти другие. Только всенародное горе!
Знакомство с Ицхаком Мавашевым
– В первые до — и послевоенные годы, многие бухарские евреи переезжали в Таджикистан. Туда же из Ташкента в Сталинабад переселился в 1947 году, ваш земляк, самаркандец Ицхак Мавашев. Вам что-нибудь говорило в те годы это имя?
– В 1947 году – нет, не значило. Дело в том, что он был намного старше меня. Я ему в сыновья годился: между нами, разница в четверть века. Его хорошо знали мои родители, а мой язана (деверь), Уриэль Хаимов, муж сестры Бахмал, был с ним очень близок. Он работал секретарем Регарского райкома компартии Таджикистана и часто пересекался, дружил с Ицхаком Нисимовичем.
В те годы, действительно, многие бухарские евреи, жители других городов Узбекистана и Таджикистана, переехали жить и работать в Сталинабад. Это была целая волна переселений представителей интеллигенции и религиозных деятелей в столицу Таджикистана. И на то были причины. Дефицит таджикоязычных и русскоязычных кадров во многих отраслях экономики, культуры, науки, искусства был восполнен приездом дипломированных педагогов, переводчиков, специалистов разных профилей, певцов, музыкантов из Бухары, Самарканда, Шахрисабза, Ташкента, так как они были учениками бухарскоеврейских школ и знали таджикский язык.
Впервые я увидел и услышал Ицхака Мавашева в Сталинабаде, на поминках его жены, Фриды Давыдовой, которую он похоронил в Ташкенте, до своего переезда в Таджикистан. Собралось много людей, причем не только бухарских евреев, были и таджики, русские… И вдруг вышел высокий, статный человек, с хорошо поставленным голосом, прекрасной дикцией и прочел стихотворение, посвященное своей супруге. Я помню, как он горько и трагично произносил ее имя: “Фарида! Фарида!”. Потом я узнал, что она происходила из знатного рода бухарских евреев Давыдовых из Ташкента, прекрасно пела и была образованной женщиной, которую Мавашев горячо любил. Позже он женился на родственнице Уриэля Хаимова, Товиё Хаимовой. Я ее помню, она работала директором кинотеатра. Растили двоих детей.
– А когда Вы непосредственно познакомились с ним лично?
– Некоторое время спустя. Я встретился с Ицхаком Нисимовичем в Сталинабадском университете, на филфаке. К тому времени, я уже был знаком с его публикациями в центральной печати Таджикистана. Мавашев пользовался большим авторитетом в литературных кругах, дружил с известными поэтами, с ним считались партийные руководители. Преподавал, как известно, в сельскохозяйственном институте, занимался выпуском учебников для школьников, был переводчиком. Ему было приятно видеть среди студентов университета нескольких бухарских евреев.
— Малкиэл Нисимович, был ли Вам знаком перевод романа “Мать”, классика русской литературы Максима Горького, выполненного Ицхаком Мавашевым? Какова ваша оценка этого труда?
— Нет, мне не был знаком этот перевод. Мне не попадалась никогда эта книга. По крайней мере я не видел такую публикацию на таджикском языке в те годы в Душанбе.
КОРОТКАЯ ОТТЕПЕЛЬ
– После смерти Сталина, буквально через год, в Сталинабаде, в журнале “Шарки сурх” – “Красный Восток”, в 1954 году вышла статья Ицхака Мавашева: “Устоди беҳамтои Шашмақом Леви Бобохонов” – “Несравненный мастер Шашмакома Леви Бобохонов”, а в основе второй, через четыре года, в 1958 году, публикация еврейского поэтического предания “Ардашер и Эстер” еврейского поэта Шохина Ширази. В ней впервые советскому таджикскому читателю было представлено творчество основоположника еврейско-персидской поэзии. Как восприняли эти статьи читатели?
– С большим интересом. Я впервые имел возможность ознакомиться с “Ардашир-наме”–”Книгой об Ардашире и Эсфири”, написанной в XIV веке. До этого только “Свиток Эстер” читали на иврите, в синагоге в дни Пурима. Я тогда уже работал корректором в издательстве, сам писал статьи, и знал, как выходят советские газеты и какова была роль цензуры… Перепечатывали в последнюю минуту уже набранный номер газеты или журнала. Я был знаком с этими публикациями и гордился тем, что с ними могут познакомиться не только бухарские евреи, но и таджики.
– Эти статьи появились на страницах журнала в годы, когда главным редактором “Шарки сурх” был Пулод Толис. Вам известно имя этого замечательного, прогрессивного литератора, поэта и писателя?
– Конечно! Мы вместе учились в университете. В человечности ему не было равных. Все его помыслы были чисты. Он верил в себя. Никому не завидовал. Хотя друзья не раз предавали его, он был им верен до конца. Жаль, что жизнь у него не сложилась… Он сотрудничал с Ицхаком Мавашевым тоже.
– Малкиэл-ака, Толис покончил жизнь самоубийством. В чем причина? Связана ли эта трагедия с публикациями статей Ицхака Мавашева в журнале “Шарқи сурх”? Могли ли власти давить на Толиса и довести его до этого?
– Нет, не было связи, на мой взгляд. Хотя, не все было просто в той стране… Как известно, трагедия Толиса произошла позже, в 1960 году! Там были какие-то семейные проблемы… некоторые сложности на работе, в издательстве. Не могу ни подтвердить, ни опровергнуть эту информацию. Но с уверенностью скажу: Пулод был очень честный и порядочный человек, не мог писать неправду. В последние годы он почему-то нигде не работал, а просто писал для различных изданий.
… За два дня до смерти Толиса появились слухи, что он ведет себя странно: ни с кем не общается… Когда сообщили о несчастье, его коллеги побежали на квартиру, где жил Пулод. Им открылась страшная картина: Толис висел в петле. Для всех нас это был страшный шок. Возможно, что и сам Ицхак Нисимович тоже тяжело перенёс смерть младшего коллеги….
– На самом деле, в 1950-е годы в СССР публикация материалов на еврейскую тематику, несмотря на “оттепель”, в официальной советской прессе была крайне затруднена. А две статьи Ицхака Мавашева о Левича Хофизе и Шахине Ширази, ставшие одними из первых опубликованных исследований, возвращавших из забвения имена выдающихся мастеров культуры бухарских евреев, – были серьезным прорывом. По моим сведениям, позже, в этом журнале никогда никаких материалов на бухарскоеврейские темы не печатались. Статьи Мавашева стали своеобразным вызовом, литературным подвигом как автора, так и главного редактора.
– Почему Вы так считаете?
– А назовите мне имя какого-то автора, бухарского еврея, который мог бы писать такие серьезные тексты о бухарскоеврейской истории и культуре в те годы?
– В те годы? Не помню.
– Могла ли стать еврейская тематика статей, помещенных в журнале “Шарки сурх”, причиной травли писателя?
– Не исключено. Повторяю, в контексте трагедии П. Толиса об этом не знал. После смерти Иосифа Сталина, в 1953 году, государственная политика в отношении еврейской культуры начала постепенно смягчаться: прекратилось “дело врачей”, началась реабилитация жертв репрессий. Были журнал у ашкеназов, на идиш. Но для бухарских евреев в Таджикистане никаких регулярных изданий в мое время не было. Как закрылись в 1939 году, так больше не открывались.
– В истории нашей литературы, время от времени, муссируется тема взаимоотношений Мухиба и Мавашева. Оба они занимают особое место в истории нашей культуры. Вы лично знали и того, и другого.
– Я ближе знал Мухиба – Мордехая Бачаева. Так как я работал в газетах “Вечерний Душанбе”, “Точикистони Совети”. И ко мне поступали разные материалы авторов-марксистов, переведенные с русского на таджикский. И в этом плане были всегда хорошие тексты именно у Мухиба. Поэт в 1938 году был арестован по ложному обвинению в “буржуазном национализме”, он оказался в заключении, сидел в лагерях и полностью был реабилитирован лишь в 1953 году. Отношение цензоров к этой фамилии было далеко не однозначным. Я печатал его под псевдонимом и таким образом поддерживал, как мог.
Об отношении Мухиба к Мавашеву я узнал позже, когда уже Мавашева не было в живых…
Хочу отметить, что еще в СССР, до репатриации в Израиль, я брал уроки иврита у Ицхака Мавашева, тот знал его в совершенстве, так как имел еврейское религиозное образование. Он знал несколько языков, не только иврит. Но Ицхак Нисимович боялся давать уроки: в те годы это было опасно. И тем не менее, я ему благодарен за то, что он подарил мне иврит-русский словарь, который стал для меня первым учебником. Я знал буквы, но теперь уже мог складывать их в слова и понятия.
Мавашев и Мухиб… Они почти в одно время уехали в Израиль. Я по известным вам обстоятельствам, связанным с репрессиями против меня, смог покинуть СССР после них, в декабре 1973 года.
Встречи на Святой Земле
– Как Вы восприняли Израиль?
– С великой радостью! Первым моим желанием было увидеться с моими родственниками, которых было уже немало в Израиле. Прежде всего я хотел встретиться с профессором Михаилом Зандом, с которым мы дружили в Душанбе, он был близок мне по духу, высокообразованным и интеллигентным человеком.
— Вы встретились в Израиле с Мавашевым?
— В 1974 году, в Иерусалиме, когда была конференция, организованная “Брит Йоцей Бухара”. Там же я встретил и Светлану Левитину-Ханимову, молодую, красивую землячку из Самарканда. Было приятно и то, что все говорили между собой по-бухарски. Мы в Душанбе, я тогда почувствовал, больше говорили уже по-таджикски. А там были люди, которые писали по-бухарски только ивритскими буквами. Они жили в государстве, где все пользовались ивритскими буквами. А мы перешли на кириллицу.
Ицхак Мавашев был одет в яркий, красочный бухарскоеврейский халат и весь светился, у него было явно приподнятое настроение.
Тогда, не помню точно, он начал или только собирался делать газету “Хатхия” – “Возрождение”. Ицхак Мавашев был всегда полон энергии. Очень образно рассказывал богатую, связанную с евреями Марокко, Персии, Бухары, историю рода Мавашевых, переводил ее на понятный всем язык, подчёркивал красоту представителей рода, говорил, что они соответствовали своему названию – “луноликие”. Во время встречи в Израиле я, он и Михаил Занд вспоминали годы, проведённые нами в Душанбе… Мавашев был очень интересный рассказчик, его можно было слушать часами.
Потом я переехал на работу в Германию.
В 1984 году, когда я приехал из Мюнхена в Израиль, на свадьбу Рафаэля Давыдова, встретился с вдовой Мавашева – Товией Хаимовой, которая была на вечере с сыном Давидом. Мы сидели за одним столом. Она подошла ко мне, чтобы показать рукопись книги “Фольклор ва ёддоштхо”, и попросила стать редактором этой рукописи, так как сам автор, Ицхак Мавашев, скончался в 1978 году, не успев завершить рукопись. Я был очень занят своей работой на “Радио Свобода”, и поэтому предложил им обратиться к Михаилу Занду или Мордехаю Бачаеву, так как они жили в Израиле, а я – в Германии.
Позже я увидел прекрасную книгу, которая была издана в Израиле и оформлена художником Шломо Устониязовым. Очень полезная книга. Ее надо слегка подредактировать и снова выпустить вашим Фондом, который носит его имя.
ФОНД МАВАШЕВА
– Малкиэл Нисимович, какой вам видится работа созданного Давидом Мавашевым Фонда им. Ицхака Мавашева – Института по изучению наследия бухарских евреев в диаспоре?
– Она достойна имени и деятельности Ицхака Мавашева.
Я даже не думал, что Давид так серьезно возьмется за наследие своего отца и сможет продолжить его огромную просветительскую деятельность в Америке. Понимаете, Рафаэль, вы вместе с ним выполняете очень интересную и плодотворную работу, в которой отражается многогранный облик Ицхака Нисимовича. Это научные конференции, премии имени Ицхака Мавашева, фестивали Shashmaqam Forever, ставшие визитной карточкой всей нашей общины.
Я желаю Давиду Ицхаковичу и вам, дорогой Рафаэль, и дальше продолжать начатое вами благородное дело и развивать творческое наследие Ицхака Мавашева, который был выдающимся знатоком таджикского, персидского, бухарскоеврейского языков, владел латинским, русским, немецким языками. Скажу больше: никто, как он, не знал таджикских идиом, и к нему обращались за советом маститые литераторы, поэты и литературоведы.
Ицхак Мавашев был авторитетным экспертом, и внес огромный вклад в нашу литературу и культуру бухарских евреев, таджиков в целом.
Рафаэль, со временем всё сиюминутное, мелкое, фальшивое и второстепенное забывается, а ценное, истинное и масштабное — остаётся в памяти поколений. История отбрасывает шелуху, отсеет всё лишнее..
– И последний вопрос. Недавно Ваш сын и супруга посетили Самарканд, Душанбе… Почему Вы так и не вернулись в родные края?
– Там уже другие люди… Это уже другие города, лица… Разве что, кладбища… Поговорим когда-нибудь об этом тоже. Все не так просто!..
– Спасибо, вам, дорогой Малкиэль Нисимович! До встречи!
– Спасибо.
* * *
Больше мы с ним не встретились…
Дидор ғанимат!
19 марта 2026 года,
Квинс, Нью-Йорк.
АВТОР: Рафаэль Некталов
Главный редактор The Bukharian Times
На фото 1:
Слева направо: канд. физ-мат. наук Михаил Юабов, президент фонда “Таджикистан” Гавриэль Давыдов, журналист и публицист Малкиэл Даниэлов, издатель и главный редактор журнала “Надежда” Эдуард Катанов, главный редатор газеты The Bukharian Times Рафаэль Некталов.
Центр бухарских евреев. Квинс, Нью-Йорк, 2011. Презентация книги “Через тернии к свободе”.
На фото 2:
Малкиэл Даниэлов и Рафаэль Некталов
Центр бухарских евреев. Квинс, Нью-Йорк, 2011
На фото 3:
Ицхак Мавашев