Юбилейная поэтическая композиция
К 70-ЛЕТИЮ РАФАЭЛЯ БОРИСОВИЧА НЕКТАЛОВА
Города познаю по людям…
Меж кирпичных наших кварталов,
в мир души моей волей судеб
вдруг вошел Рафаэль Некталов.
На семи ветрах неизменно
Рафаэль в трудах для общины.
И сбегать из этого плена
ни желанья нет, ни причины…
Завтра снова творить газету,
в чьи-то души нести порядок…
В двух строках не скажешь про это –
просто людям все это надо!
Жить наш Рафик обязан долго
всей родной общине во благо.
И пусть будет той же дорога!
Пусть скучает старость-бедняга!
* * *
Страшный сон мне привиделся как-то,
что закрылась Bukharian Times.
И от этого горького факта
весь азарт в моем сердце погас.
Без газеты родной, как без света, –
жизнь скучнеет, душа не поёт.
Кто бы смог мне сегодня поведать,
как мне жить, не листая её?..
Страшный сон мне привиделся этот,
но открыл поутру я глаза:
у подушки – родная газета!
И вернулся мне в сердце азарт…
Надо дружной командой стараться,
чтоб газета всем радость несла,
чтоб ей в среду привычно верстаться,
чтоб жила и жила, и жила!
* * *
Критериев много сличать людей:
один мускулист, другой слабей,
один образован, неуч другой,
руками вершишь или головой,
один очень вежлив,
другой зубаст, один загребает,
другой отдаст, тому нужна слава,
этому нет, технарь он
иль в песнях оставит след…
Судьба приказала мне строго:
“Знай важнейший критерий – ценности знак.
НАДЕЖНОСТЬ В ДЕЛЕ главней всего,
ценнее не выдумать ничего”.
Мне ясно: газете нашей цвести
пока её Рафик будет вести.
За четверть века проблем без дна
ни разу не знала сбоя она!
Давайте же, чтоб во всём победить,
в делах на Рафика походить!
ШТРИХИ РАЗДУМИЙ
Поэтическая композиция
к моему приближающемуся
девяностолетию
Бушует в парках лето,
А в теле дремлет осень.
Песнь юности допета,
Вниманья старость просит…
Я средних лет решимость
Припомню вдруг с улыбкой:
Там брал свои вершины
Уверенно, не зыбко.
В душе – борьбы приметы,
Встреч и разлук сплетенье.
Пусть оживает это
Строкой стихотворенья…
* * *
Поклон моему поколению,
вошедшему в глубокую старость.
Уходит моё поколение
От дел, от родных и друзей,
Кто в память навек, кто в забвение,
К покою, чужому досель.
И я недалек от ухода,
Но всё ещё хочется жить,
И манит мне душу охота
В былое у этой межи:
Быть в солнечном детстве бакинском,
Средь школьных ангарских друзей,
От круга полярного близко –
В простой уренгойской красе,
В сургутских отчаянных пробах
Идей, не мерцавших нигде,
Рожденных с коллегами, чтобы
Щедрей быть нефтяникам здесь,
И к стендам родным, и к заводам,
Где в поисках – крах или взлёт,
К бессонным ночам, если что-то
Меня к озаренью зовет.
Я счастлив, что было всё это!
О, лишь бы в дальнейшем пути
С надежностью ту эстафету
Иным поколеньям нести.
* * *
Шаг в девяносто – светлый миг в судьбе,
венец исканий многих и побед.
Но не конца их – не хочу тужить:
всегда жить лучше, чем, друзья, не жить.
Ещё охотно пишутся стихи,
эссе в газете вроде неплохи,
и есть ведь внучка, правнуки растут –
победам место может быть и тут.
Пусть буровых не будет впереди –
но есть признанья знаки на груди.
Ещё со мной – бесценные друзья.
Душой с друзьями молодею я.
Спасибо, дорогие, что вы есть,
чтоб мне г о д а продлить! И то не лесть.
“Лехаим! – всем вам зов мой без прикрас. –
Спешить из жизни – это не для нас!”
ЮНОСТЬ – С НАМИ!
Из стихов студенческих лет
Петух бывает счастлив на шесте,
орел бывает счастлив на вершине…
Скажи, а мы в житейской суете
вопрос о счастье для себя решили?
Взгляни, коль тени бродят по душе,
не счастье ли ей выбранное тесно.
Орлу б, наверно, был неплох и шест,
когда была б вершина неизвестна.
НА ФОТОГРАФИЮ ДЕВУШКЕ
Когда-нибудь дряхлеющей рукою
Альбом для фото ты откроешь свой,
И в сердце грусть нахлынет вдруг волною
О юных днях, о жизни молодой…
Меж прочих лиц увидишь ты и это.
Пройдут секунды… Лист перевернешь.
Кто он? Не вспомнишь: велика планета,
И всех знакомых в память не втолкнешь.
А может, вспомнишь, может, не забудешь,
Что близко я навстречу жизни шел.
Не распишусь – надеюсь, помнить будешь.
Не вспомнишь – ладно, вспомнишь – хорошо.
КОГДА ВОКРУГ ВЕСНА
Сегодня всё, что есть вокруг,
Зовется красотой.
Приди в Нескучный сад, мой друг,
И чуть в весне постой…
Но только нужно – настежь грудь
Для этой красоты,
Чтоб где-нибудь, когда-нибудь
Ей в сердце не остыть,
Чтоб позабыть о ней не мог,
Чтоб от её примет
На каждой из своих дорог
Оставил людям след.
ПЯТИКУРСНИКУ-БУРОВИКУ
Яше Кагану
(будущему доктору наук, профессору)
Сибирские чащи, заволжские шири…
Тропинка, паром, самолет и канал…
На год или два, или целых четыре
ты нас исторически, друг, обогнал.
…Там, где-то в тайге, разбуянится стужа.
Ты сядешь в раздумье и вспомнишь про тишь
тех лекций бездонных, что больше не слушать,
и многое-многое – и загрустишь.
Москва в этот вечер огнями засветит,
пойдет на концерты, в Большой и во МХАТ…
Закуришь за столиком, в местной газете
о будущем клубе читая доклад.
Ты вспомнишь, что завтра в поселке воскресник
и что в понедельник в контору идти – ругаться…
Вдруг с тумбочки вырвется песня –
бродяг неуемных задорный мотив.
И песенку эту я тоже услышу
и с завистью вспомню тогда о тебе,
который – уж где-то, который уж вышел
навстречу задуманной нами судьбе,
Судьбе, уносящей нас в новые дали,
где вечной борьбы суждены чудеса,
чтоб наши поселки в пустыню врастали
чтоб выросли в тундре стальные леса…
КУЛЬТБУДКЕ БУРОВИКОВ
Не стать твоей опорой пьедесталу:
Кто знал тебя среди лесов и гор?
Ведь не народы жизнью согревала,
А человек десяточек-другой.
Ты и для сотен – маленькая малость:
Две комнатки, две лавки, да кровать.
Но для немногих ты не уменьшалась
Всем тем, что может многих согревать.
Со всею силой радость нам дарила.
…А мне, скажи, судьба твоя под силу?
НОЧЬ НА БАЙКАЛЕ
Школьным друзьям
Три палатки встали над Байкалом,
и костер нас радует, резвясь.
Школа – в прошлом, но опять собрала,
нас в былую молодость, друзья.
Рядом в темноте гора дремала,
всех приняв на узкую ладонь,
и луна, разлившись по Байкалу,
к нам ручьем спешила на огонь.
Вдруг хорошей песни захотелось,
и взметнулась песня про Байкал.
И от счастья сердце холодело,
словно гимн Байкалу я слагал.
…Всё звучали песни, не смолкая,
про друзей, про юность, про любовь
и про то, что есть краса такая –
подмосковных летних вечеров…
Три палатки встали над Байкалом,
и костер нас радует, резвясь.
Школа – в прошлом, но опять собрала,
нас в былую молодость, друзья.
И пускай ты окружен горами –
ныне всё на свете видишь ты!
Юность – с нами! Дружба тоже – с нами!
С нами – ясность мира красоты!
ЛЕНИНГРАДСКИЙ ТУМАН
Тане
(стихотворение написано на преддипломной практике)
Над Казанью туман ленинградский повис.
Вижу бледного солнца размазанный диск
и старинное зданье – ампира парад.
Может, вновь оказался я в граде Петра?
Может, вновь до тебя расстоянья – чуть-чуть?
Лишь оденусь, в знакомый трамвай заскочу –
и Васильевский остров увижу опять.
Это, думаю, вряд ли кому-то понять…
И как было, как помню и снится порой,
Ленинградом туманным пойдем мы с тобой.
Будут девушки мимо спешить по делам
и, глаза опуская, завидовать нам…
За окошком туман ленинградский повис.
Скрылся бледного солнца размазанный диск.
И иду я к столу – за дела мне пора…
Далеко-далеко от меня Ленинград.