ИНТЕРВЬЮ РАФАЭЛЯ НЕКТАЛОВА С ДАВИДОМ МАВАШЕВЫМ, ПРЕЗИДЕНТОМ ФОНДА ИМ. ИЦХАКА МАВАШЕВА
Продолжение. Начало в №1282
В ходе нашего интервью с покойным Малкиэлем Нисимовичем Даниэловым (Даниэлем), ставшее последним в жизни моего наставника и старшего коллеги, мы затронули несколько вопросов, связанных с жизнью и наследием Ицхака Мавашева, которые требовали своего уточнения. Но не успели…
В частности, меня интересовала его оценка перевода Ицхаком Мавашевым романа Горького “Мать”, так как он владел и русским, и таджикским языками, о философской направленности деятельности Мавашева и ряд других вопросов.
Эти ответы требовали дополнительной проверки не потому, что я сомневался в искренности Малкиэля Нисимовича: он отвечал именно так, как помнил. Но речь шла о событиях более чем полувековой давности, а некоторые факты из жизни Ицхака Мавашева он мог просто не знать или не помнить. И не обязан был интересоваться этим.
Поскольку одним из направлений работы Фонда им. Ицхака Мавашева — Института по изучению наследия бухарских евреев в диаспоре — является поиск и изучение архивных материалов, я решил проверить эти вопросы по доступным документам. Поэтому я обратился к Давиду Мавашеву, сыну Ицхака Мавашева.
Наш разговор и последующий поиск дали результаты, которые, на мой взгляд, существенно дополняют последнее интервью Малкиэля Нисимовича.
Это важно, так как после публикации материала я получил немало откликов на него и вопросов, связанных с недавним прошлым нашей истории.
РОМАН М. ГОРЬКОГО “МАТЬ”–”МОДАР”: КТО ПЕРЕВОДЧИК?
Рафаэль Некталов:–Давид, у меня есть несколько к вам вопросов, связанных с моим интервью с покойным Малкиэлем Нисимовичем Даниэловым.
Давид Мавашев:–Я сам хотел позвонить и выразить большую благодарность за этот интересный материал, в котором открылись для меня новые страницы и факты из жизни моего отца Ицхака Нисимовича Мавашева. Особое признание и низкий поклон покойному Малкиэлю Нисимовичу, мэтру нашей журналистики, который нашел время, чтобы ответить на вопросы, связанные с нашим недавним прошлым, и моим отцом, в частности.
Р.Н.–Да, я тоже почувствовал с каким уважением он относился к личности и творчеству Ицхака Мавашева, признание его заслуг в развитии нашей литературы и культуры в целом.
Д.М.–Он подчеркивает авторитет моего отца в литературных кругах, его статьи, связи с известными поэтами и писателями. А в конце дает, пожалуй, одну из самых сильных характеристик папы: называет его выдающимся знатоком таджикского, персидского, бухарскоеврейского, латинского, русского и немецкого языков и утверждает, что никто так, как он, не знал таджикские идиомы, именно к нему обращались за советом маститые литераторы, поэты и литературоведы.
Надо принять во внимание, что в момент интервью ему было уже 95 лет, а речь шла о событиях более чем полувековой давности, поэтому ряд событий, фактов из жизни бухарских евреев и моего отца, он мог и не помнить. Поэтому, прочитав интервью, я сам тоже начал искать документы, и появились очень интересные находки.
Р.Н.–Меня лично интересовала его переводческая деятельность. Помнится, вы мне рассказывали, что в годы Второй мировой войны и позже И. Н. Мавашев на радио в Узбекистане переводил тексты Сталина на таджикский язык.
Д.М.–Было такое тоже.
Р.Н.–Какие сведения сохранились о выполненном им переводе романа М. Горького “Мать”?
Д.М.–Для меня никогда не было сомнений, что папа его переводил: он сам мне об этом рассказывал. Теперь обнаружилось и библиографическое подтверждение. В официальном каталоге “Хонаи китоби Тоҷикистон” имеется издание: Максим Горький. “Модар”. Ташкент, Государственное издательство Таджикистана, 1935 год. 238 страниц. Тираж 1100 экземпляров. Переводчики – Маҳваӣ и Н. Мастов. Шрифт – латинский
Маҳваӣ – это Ицхак Мавашев.
Папа пользовался литературным именем Маҳвашӣ, а также подписывался Маҳваш-зода.
Особенно интересно второе имя – Н. Мастов. Это Нерьё Мастов, близкий друг папы. Насколько мне известно, Нерьё-ака профессиональным переводчиком не был, и пока мы не нашли выполненных им переводов других авторов. Папа рассказывал мне, что в молодости иногда помогал своим друзьям материально, включая их в число соавторов своих работ. Поэтому появление имени Нерьё рядом с Маҳваӣ вполне соответствует тому, что папа рассказывал мне много лет назад.
Но дальше обнаружилось нечто, еще более интересное.
В 1937 году в библиографии появляется другое издание “Модар”, 311 страниц, где переводчиком указан уже И. Н. Махвашов.
Получается следующая хронология:
1935 – “Модар” – Маҳваӣ и Н. Мастов.
1937 – “Модар” – И. Н. Махвашов.
Р.Н.–Может быть еще кто-то переводил роман “Мать” на таджикский язык?
Д.М.–Да. Одновременно современные таджикские источники называют переводчиком “Модар” 1937 года Раҳима Ҳошима.
Есть сведения, что Раҳим Ҳошим начал работать над переводом примерно в 1934 году и в начале 1936 года передал рукопись Садриддину Айни для редактирования. Вот здесь возникает настоящая историческая загадка.
Как получилось, что в библиографии 1937 года переводчиком “Модар” указан И. Н. Махвашов, а сегодня перевод этого же периода связывается прежде всего с именем Раҳима Ҳошима?
Р.Н.–Каково ваше мнение?
Д.М.–Возможны разные объяснения. Возможно, существовали два независимых перевода, что невероятно. Возможно, издание Махвашова 1937 года было переработанным вариантом перевода Маҳваӣ – Мастова 1935 года, а Раҳим Ҳошим сделал другой перевод. Возможно, эти тексты каким-то образом пересекались.
Я не исключаю и того, что имя папы впоследствии просто убрали из перевода – по редакционным, политическим, личным, материальным или каким-то другим причинам. Пока это предположение, и без документов я не хочу превращать его в факт. Но найденная библиографическая последовательность делает такой вопрос вполне обоснованным.
Теперь нам необходимо найти оригинал “Модар” 1935 года, оригинал издания 1937 года с именем И. Н. Махвашова и первое издание перевода Раҳима Ҳошима. Надо увидеть титульные листы и выходные данные и, главное, сравнить сами тексты.
Р.Н.–Если это разные тексты – значит, существовали параллельные переводы.
Д.М.–Если текст, впоследствии известный как перевод Раҳима Ҳошима, окажется полностью или в значительной степени тем же текстом, который раньше вышел под именем Маҳваӣ/Махвашова, тогда возникнет совершенно другой вопрос: когда, почему и при каких обстоятельствах изменилась атрибуция перевода?
ФИЛОСОФ ИЛИ УЧЕНЫЙ И ПУБЛИЦИСТ?
— Спасибо. Внесли ясность. Второй вопрос. В беседе со мной, Малкиэль Нисимович усомнился в определении творческой личности И.Н. Мавашева. Следует ли называть его также философом? Если да, то по каким трудам? Что конкретно Мавашев написал философского? На каком языке? Когда?
Д.М.–Понимаете, отсутствие известного, авторского философского трактата ничего не решает. Сократ вообще не оставил собственных письменных философских трудов, но это не мешает считать его одним из величайших философов.
А применительно к папе есть еще очень важное свидетельство профессионального философа, профессора Нодира Фозиловича Одилова. Одилов познакомился с ним в связи со своей работой о мировоззрении Джалаледдина Руми, после чего они около десяти лет общались и вели продолжительные беседы на философские и мировоззренческие темы. Для меня свидетельство профессионального философа, который много лет непосредственно общался с папой по этим вопросам, имеет серьезный вес.
Есть и свидетельства Мумина Каноата о папе как о выдающемся знатоке таджикского языка, переводчике, аналитике и наставнике молодых литераторов. И это воспоминания реальных современников и людей, которые близко знали его.
Р.Н.–Мне лично было важно узнать и о статье Ицхака Мавашева об Израиле. В нашем последнем интервью Малкиэль Нисимович сказал, что этой статьи не помнит. Что вам известно о ней?
Д.М.–С этой статьей произошла очень непростая история. Папа действительно написал текст об Израиле, но опубликованный материал был совершенно другим по сравнению с его оригиналом. Его текст существенно переработали и под его именем напечатали статью, соответствовавшую тогдашней официальной линии СССР в отношении Израиля. Поэтому для меня принципиально важно различать две вещи: то, что написал мой отец, и то, что 14 мая 1970 года появилось в “Коммунисте Таджикистана” под заголовком “Наш ответ сионистам”.
Копия именно опубликованной газетной версии позднее была воспроизведена Мухибом в книге “В поисках истины”, вышедшей примерно в начале 1990-х годов. Эта книга была написана в полемике со мной и с моим отцом. Но наличие копии доказывает содержание опубликованной версии, а не то, что именно было в первоначальной рукописи Ицхака Мавашева.
Я практически уверен, что эта книга была у Малкиэля Нисимовича. Они с Мухибом очень дружили. Более того, в своем интервью Малкиэль говорит, что Мухиба он знал ближе, чем Мавашева, и рассказывает, как помогал ему и даже печатал его под псевдонимом, чтобы поддержать его. Я не хочу интерпретировать слова Малкиэля Даниэлова как некое противоречие. Скорее всего, он просто не вспомнил эту публикацию. В его возрасте – это естественно.
Р.Н.–Мы, его младшие современники, которые годимся ему в сыновья, уже многого не помним…
Д.М.–…Согласен. Тем более, что в самом интервью Малкиэль Нисимович говорит о папе, повторяю, чрезвычайно тепло и уважительно. Он подтверждает, что читал его статьи в центральной печати Таджикистана, и что Мавашев пользовался большим авторитетом в литературных кругах. А заканчивает интервью словами о его огромной просветительской деятельности и исключительном знании языков и таджикских идиом.
И вот здесь для меня возникает более общий и, пожалуй, самый важный вывод.
ИСТОРИЧЕСКАЯ АБЕРАЦИЯ
Р.Н. – Какой вопрос?
Д.М.–Об исторической памяти, которая очень быстро исчезает.
Р.Н.–Вопрос исторической аберрации — неизбежный процесс. Как бы с этим не боролись историки с помощью историзма — принципа, который требует оценивать события исключительно в контексте той эпохи, в которую они происходили,–он имеет место. Я с этим постоянно сталкиваюсь, но нет времени реагировать, так как, в связи с ростом электронных средств информации, источников, как правило недостоверных, стало очень много…
Д.М.–Проходит несколько десятилетий – уходят люди, свидетели, теряются книги и рукописи, меняются алфавиты, переиздания вытесняют первые издания, псевдонимы перестают связывать с настоящими именами. И постепенно то, что для современников было очевидным фактом, для следующего поколения уже требует доказательства. Это именно то, что является аберрацией в историческом контексте, когда происходит искажение восприятия прошлого под влиянием времени, идеологии или недостатка информации.
Р.Н.–История с романом “Мать” – прекрасный тому пример.
Д.М.–Именно к этому я хотел вас и привести, Рафаэль. Папа сам говорил мне, что переводил этот роман. Прошло много лет – и человек, прекрасно знавший таджикскую литературу, говорит: “Я этой книги не видел”. Еще немного времени — и отсутствие книги в поле зрения одного человека может восприниматься как доказательство того, что перевода вообще не существовало.
А потом находится библиографическая запись 1935 года: Маҳваӣ, Н. Мастов. Затем запись 1937 года: И. Н. Махвашов.
Р.Н.–Вернемся к статье об Израиле. Теперь мы знаем ее название, издание и точную дату публикации: “Наш ответ сионистам”, “Коммунист Таджикистана”, 14 мая 1970 года, СССР.
Д.М.–Да. И здесь как раз особенно хорошо видно, как может искажаться историческая память. Отец написал один текст, а опубликован был совершенно другой — соответствовавший идеологии КПСС и тогдашней политике СССР в отношении Израиля. При этом статья вышла под именем моего отца. Через десятилетия читатель видит фамилию автора под газетным текстом и естественно считает, что именно это он и написал. Но в данном случае это не так.
Р.Н.–Тем более что Ицхак Мавашев сам бывал в Израиле и хорошо знал страну.
Д.М. – Напомню, что отец находился в Израиле с ноября 1966 по май 1967 года, а спустя несколько лет наша семья уже готовилась к репатриации. Мы уехали в Израиль в 1973 году. Поэтому особенно важно найти не только газетную публикацию, но, если она сохранилась, первоначальную рукопись папы или редакционные материалы. Тогда можно будет документально показать, что именно написал Ицхак Мавашев и что было изменено перед публикацией. А пока мы можем твердо говорить лишь о двух вещах: публикация “Наш ответ сионистам” действительно вышла 14 мая 1970 года под его именем, и, по моему непосредственному семейному знанию, опубликованный текст совершенно отличался от оригинала.
Именно поэтому воспоминания Малкиэля для меня так ценны. Они показывают одновременно и то, как много еще можно сохранить, и то, как легко исторические факты исчезают из коллективной памяти, если вовремя не найти документы и не зафиксировать свидетельства.
Р.Н.–Видимо так оно и произошло.
Д.М.–Поэтому, Рафаэль Борисович, я думаю, что эти вопросы надо обязательно сохранить и исследовать. Не для того, чтобы сегодня спорить с покойным Малкиэлем Нисимовичем. Наоборот, я очень ценю его воспоминания о папе и понимаю пределы человеческой памяти. Но именно поэтому документы надо искать сейчас.
Р.Н.–Как вы видите решение такого вопроса?
Д.М.–Нам или другому исследователю истории литературы бухарскоеврейской или таджикской литературы, переводов, следует найти оригиналы романа “Модар” Горького 1935 и 1937 годов, первое издание перевода Раҳима Ҳошима и сравнить тексты.
Необходимо найти номер “Коммуниста Таджикистана” от 14 мая 1970 года со статьей “Наш ответ сионистам” и, если это еще возможно, первоначальную рукопись Ицхака Мавашева либо редакционные материалы, позволяющие сопоставить оригинал с опубликованным текстом. Необходимо также найти книгу Мухиба “В поисках истины”, а шире — собрать статьи, переводы и редакторские работы папы, в том числе выходившие под разными именами.
Мне кажется, это уже не спор о нескольких отдельных фактах. Это гораздо более серьезная, концептуальная задача. Пока еще возможно, восстановить и документально сохранить ту часть интеллектуального, литературного и переводческого наследия Ицхака Мавашева, которая за прошедшие десятилетия оказалась забыта, потеряна или, возможно, стала известна под другими именами.
Р.Н.–Спасибо!
— Еще раз низкий поклон памяти всеми нами уважаемого Малкиэля Даниэлова, который был и остается для меня образцом высокого профессионализма, интеллигентности, блестящего ума и острого пера публициста и журналиста нашего времени.
12 августа 2026 года,
Нью-Йорк
АВТОР: Рафаэль Некталов
Главный редактор The Bukharian Times