ЭЗРО МАЛАКОВ, БУХАРСКИЕ ЕВРЕИ И ТАЙНА ВЫЖИВАНИЯ “ШАШМАКОМА”
Есть виды искусства, созданные для украшения быта, и есть такие, что удерживают саму жизнь от распада. “Шашмаком” принадлежит ко второй категории. Это не просто вокально-инструментальная система или набор ладов, включенных в репрезентативный список нематериального культурного наследия ЮНЕСКО. “Шашмаком” – это сакральная геометрия звука, звуковой код целой цивилизации, рожденной на перекрестке Великого шелкового пути. Это бесценная история таджикского народа и общее достояние всех, кто когда-либо пел на земле Мавераннахра.
Однако подлинная история всегда многогранна. Наряду с таджикскими мастерами, огромный, неоценимый вклад в сохранение, исполнение и передачу “Шашмакома” внесли бухарские евреи. На протяжении столетий они были выдающимися исполнителями, педагогами и композиторами. Признание их исключительной роли никоим образом не умаляет значения “Шашмакома” как величайшего сокровища таджикской культуры. Напротив, это свидетельствует об открытости таджикского духа, веками объединявшего людей разных национальностей. Историческая справедливость требует признания: наследие принадлежит не только тем, кто его создал, но и тем, кто веками берег его от забвения.
ОТ ЗУБНОГО ВРАЧА К НАРОДНОМУ АРТИСТУ
Биография Эзро Малакова, родившегося в древнем Шахрисабзе, вписана в историю “Шашмакома”, как ее идеальное продолжение. По иронии судьбы, первоначально он избрал профессию стоматолога, благодаря своей маме. Встреча с великим композитором Юнусом Раджаби изменила всё. Раджаби разглядел в молодом человеке редкий дар – тембр голоса, в котором жила сама история.
На протяжении многих лет Малаков кропотливо осваивал канон, записав более 200 классических произведений для золотого фонда республики. Он стал живым мостом между классической бухарской школой, впитанной через синагогальную практику предков, и советской сценой. В знак признания заслуг его именем назван зал в музее Шахрисабза, где при жизни мастера был установлен его бюст.
ВЕЛИКИЙ ИСХОД И НЬЮ-ЙОРКСКИЙ РЕНЕССАНС
Распад СССР и массовая эмиграция бухарских евреев в 1990-е годы могли стать концом традиции. В новых независимых государствах начался процесс “национализации” “Шашмакома”, его искусственного деления на “узбекский” и “таджикский” с замалчиванием еврейского вклада.
Эмиграция Малакова в США в 1992 году обернулась парадоксальным чудом: именно там “Шашмаком” обрел второе рождение.
Нью-Йорк, город эмигрантов, стал новой духовной столицей традиции. Столкнувшись с вызовом передачи устной культуры детям, говорящим по-английски, Эзро Малаков совершил подвиг: в 2015 году он основал Академию “Шашмакома” и хазанута. Это была не просто школа, а лаборатория культурного возрождения. Сегодня более ста детей постигают сложнейшую ладовую систему и персидскую поэзию.
Фестиваль Shashmaqom Forever, собирающий полные залы, стал символом этого ренессанса. В диаспоре, вдали от государственных институтов, “Шашмаком” сохранил свою подлинную, мультикультурную природу.
САКРАЛЬНЫЙ ФУНДАМЕНТ И ПАРАДОКС ПРИЗНАНИЯ
Религиозные песнопения (хазанут) для Малакова были не второстепенным жанром, а фундаментом искусства. Издание сборника “Музыкальные жемчужины бухарских евреев Средней Азии” и запись семи дисков с 150 псалмами Давида – это акт колоссальной важности, спасение сакрального пласта от ассимиляции.
Чтобы понять масштаб феномена, необходимо обратиться к истокам. Академическая музыковедческая наука сегодня уверенно утверждает: бухарские евреи сыграли решающую роль в кристаллизации макомной системы. Уже в IX–X веках, в эпоху Саманидов, еврейская община Бухары создавала первые профессиональные музыкальные школы. Именно здесь, в горниле синтеза персидской поэзии и библейской мелизматики, начала формироваться та самая структура, которую мы знаем сегодня.
Парадокс истории заключается в том, что костяк придворных ансамблей эмиров Шахмурада и Хайдара (конец XVIII – начало XIX века) составляли именно еврейские музыканты. Эмиры, будучи ревностными мусульманами, зачастую ограничивали единоверцев в исполнении светской музыки, дабы избежать смешения сакрального и профанного. Но перед мастерством еврейских устадов устоять было невозможно. Легендарный Левича Бабаханов, личный певец эмира, стал символом этой эпохи. Еврейские музыканты брали на себя роль посредников между космосом и человеком, храня сложнейшую систему из шести ладов (Ироқ, Наво, Бусурук, Сегоҳ, Дугоҳ, Исфаҳон), каждый из которых соответствовал определенному времени суток и состоянию души.
Почему именно еврейская община стала ковчегом, спасшим “Шашмаком”? Ответ кроется в устройстве её жизни. “Шашмаком” – искусство сугубо устное, традиция “устоз-шогирд” (мастер-ученик) не знала нот. В мусульманских кварталах светское исполнение могло прерываться из-за политических запретов или религиозных постов. Но синагога оставалась неприступной крепостью.
Для бухарских евреев синагога была главным университетом макома. Молитвенные песнопения (пиютим) и чтение Торы базировались на тех же ладах. Каждую субботу в синагоге звучал “Шашмаком”. Хазаны не просто читали тексты, они пели их, вплетая в литургию сложнейшие вокальные импровизации.
Пока снаружи рушились империи, за стенами синагоги билось живое сердце традиции. Историческим доказательством служит факт 1873 года: когда этнограф Александр Кун впервые попытался зафиксировать “Шашмаком” для европейской науки, он обратился к хазану Исааку (Айзеку). Именно с голоса еврейского кантора был записан канон, ставший базовым документом мирового музыковедения.
XX век принес тяжелейшие испытания. В 1920–30-е годы советская власть объявила “Шашмаком” “феодальным пережитком”. Его исполнение ограничивалось, репертуар подвергался цензуре. Казалось, традиция обречена. Но синагога вновь доказала свою роль щита. Государственная машина не могла тотально контролировать то, что происходило за стенами молельных домов. Еврейские хазаны, среди которых были предки Эзро Малакова, стали невольными подвижниками, передавая музыку детям шепотом, у очага.
Осознав, что выжечь эту память невозможно без уничтожения духовной основы нации, система отступила. От запретов она перешла к “реабилитации”. “Шашмакому” дали официальный ход: его транслировали по радио, создавали государственные ансамбли, преподавали в консерваториях. Ученые, опираясь на знания еврейских устадов, начали нотную фиксацию наследия. Это был сложный процесс: музыка выходила из интимного пространства на идеологически выверенную сцену, теряя часть импровизационной свободы, но именно этот “зеленый свет” спас её от физического исчезновения.
Высшим признанием миссии мастера стал указ президента Узбекистана Шавката Мирзиёева от 2018 года о присвоении Эзро Малакову звания народного артиста Узбекистана. Это символ исторической справедливости. Это признание того, что “Шашмаком” – явление мультикультурное, которое невозможно запереть в рамки одной национальной парадигмы.
Эзро Малаков показал, что сохранение наследия – это не прерогатива государства, а дело самих носителей традиции. Без еврейской общины “Шашмаком” сегодня, вероятнее всего, был бы лишь музейным экспонатом. Но он звучит. Он живет. И когда сто детских голосов в нью-йоркском зале сливаются в унисоне макома Наво, становится ясно: Вечный Звук не угас. У него есть свои Хранители.
Примите мои самые искренние и теплые поздравления с Днем рождения! Ваш неутомимый труд по сохранению исторической памяти, возрождению таджикско-персидского культурного кода и восстановлению справедливости в отношении вклада бухарских евреев в мировую цивилизацию вызывает глубочайшее восхищение. Вы исследователь, вы голос совести эпохи, возвращающий нам нашу подлинную историю.
Желаю Вам крепкого здоровья, неиссякаемой энергии и того особого душевного спокойствия, которое приходит от осознания правильно прожитой жизни. Пусть каждое Ваше слово, Ваш живой голос находит благодарный отклик в сердцах современников и потомков и дополнит историю таджикско-персидского наследия, признанного другими народами!
С уважением и глубочайшим почтением к Вашему труду и Вашему голосу,
Машхура Акилова