12 января 2026 года исполнилось 90 лет со дня рождения выдающегося музыканта-виртуоза, всенародно любимого певца, поэта, драматурга, композитора, знатока Бухарского Шашмакома, просветителя Ильяса Эфраимовича Маллаева.
О его жизни и многогранной деятельности, колоссальном вкладе в музыкальную культуру и литературу бухарских евреев, я написал в январском номере газеты The Bukharian Times, который был посвящен этой важной в истории культуры бухарских евреев дате. Но по некоторым объективным причинам, мы не смогли в январе организовать собрание Союза бухарскоеврейских писателей, поэтов и журналистов США, чтобы провести на должном уровне “Маллаевские чтения”. Поэтому решили все же отметить его эту дату позже, но в юбилейном, в 2026-м году, и дать возможность многочисленным поклонникам поэтического таланта Устоза Ильяса Маллаева.
Организация юбилейных вечеров спустя время — прекрасная традиция, которая позволяет глубже осмыслить масштаб его поэтического дарования, бесценного наследия и объединить почитателей его таланта по всему миру, от Ташкента до Нью-Йорка, от Вены до Тель-Авива, всюду, где помнят, знают и любят Ильяса Маллаева.
литература и поэзия
Ильяс Маллаев родился 12 января 1936 года в туркменском городе Мары, куда приехали в гости родители будущего поэта – Малаевы Эфраим и Лио. Мать была на сносях. Побыв там недолго после рождения ребенка, они вернулись в Каттакурган.
Детство и юношеские годы Ильяса прошли в Узбекистане, в городе, в котором проживала небольшая, но очень активная бухарскоеврейская община.
В 1951 году он переехал в Ташкент, где стал работать в ансамбле узбекской песни и танца “Шодлик”, а через некоторое время началась его деятельность в ансамбле народной артистки СССР Тамары Ханум. Вместе с этими коллективами Ильяс выступал в гастрольных поездках по республикам СССР.
В 1963 году Маллаев встретился с молодой певицей Мухаббат (Любой) Шамаевой, ставшей его музой, супругой (1965) и верным другом на всю жизнь. Под умелым руководством мужа Мухаббат превратилась в звезду первой величины. Более того, специально для нее при Госкомитете радио и телевидения Узбекистана был создан эстрадный оркестр (руководитель Евгений Живаев).
Уже в те годы Ильяс Маллаев ярко проявил себя в качестве музыканта-виртуоза, равно успешного в игре на многих инструментах народов Средней Азии: танбуре, таре, рубабе, дойре. Большой поклонник индийской музыки, Ильяс Маллаев первым в СССР освоил ситар и стал выступать на концертах на этом инструменте.
В 1972 году после того, как советские власти разрешили евреям репатриироваться в Израиль, его отец, Эфраим Малаев, который отличался набожностью, любовью к еврейской истории и особыми эзотерическими способностями, принимает решение посетить Землю Обетованную. Но супруга не смогла разделить его выбор и осталась с детьми, которые, после переезда в Ташкент, стали учиться, работать и достигли успеха в избранных ими профессиях. Эфраим Малаев, надеясь на то, что со временем семья присоединится к нему, уезжает в Израиль.
Последствия его поступка серьезно осложнили жизнь и карьерный рост Ильяса Маллаева. Власти запрещают талантливому певцу и музыканту выезжать вместе с супругой Мухаббат Шамаевой на зарубежные гастроли.
Он мужественно снес эту обиду и продолжал работать, выступать в концертах, много гастролировал по стране, записывал песни на радио и реставрировал записи великого макомиста Левича-хофиза Бабаханова, часто участвовал в телевизионных передачах. В эти годы проявился также талант Маллаева – юмориста. Его шутки и музыкальные пародии сразу же становятся любимыми в народе благодаря участию в радиопрограмме “Табассум”.
Популярность Ильяса Маллаева значительно выросла. Он выступал также вместе с супругой, являясь ее аккомпаниатором и продюсером.
Данная статья посвящена не обзору музыкальной жизни Ильяса Маллаева – певца, музыканта, композитора, а исключительно его литературному творчеству, благодаря которому национальная поэзия бухарских евреев значительно обогатилась, заняв свое место в современной еврейской культуре.
РОЖДЕНИЕ ПОЭТА
Ильяс Маллаев с юных лет отличался уникальными лингвистическими способностями, свободно владел бухарскоеврейским, таджикским, узбекским, армянским, азербайджанским, персидским, русским языками. Поэтому в его репертуаре было много песен, которые были им исполнены на разных языках народов мира.
То, что Ильяс всерьез увлекся поэзией, было естественно, учитывая его феноменальные музыкальные и поэтические способности. Для него стихи были продолжением музыки, и поэтому они быстро запоминались и становились песнями. Но, к сожалению, нигде в советские годы не публиковались, и мало кто знал о нем, как о талантливом поэте.
В историю новейшей бухарскоеврейской литературы Ильяс Маллаев вошел как поэт, тесно связанный с музыкой и начавший писать стихи сравнительно поздно. Вполне возможны его более ранние устные сочинения, которые могли быть им использованы в песнях, во время свадеб, дружеских застолий, но они им, а также его родными, нигде не упоминались, а аудиозаписи не сохранились.
Первым поэтическим произведением Ильяса Маллаева стало стихотворение “Доғи падар”, датируемое январем 1974 года. Автору 38.
Некоторые авторы ошибочно, находясь в плену собственных стереотипов и мифов о творческом вдохновении, добавили ему еще десять лет, дескать, поэт писать начал с 1963 года, встретив свою музу М. Шамаеву. Эта гипотеза не отражает реальность: не сохранилось ни одного стихотворения этих лет, даже положенных на них песен или историй, в которых упоминается Ильяс Маллаев как автор текста. Нет их и в двух томах изданных в США его стихотворений. а также в публикациях американских газет “Мост”, “Замон”, “Бухарско-еврейский мир”, The Bukharian Times
ПОЧЕМУ НЕ РАНЬШЕ?
Ильяс Маллаев был полностью поглощён музыкальным искусством и культурой в целом: концерты, гастроли, записи на радио, телевидении, работа на свадьбах, семейных торжествах отнимали много времени. Он формировался исключительно как музыкант, певец, но при этом значился знатоком узбекского и таджикского литературных языков, прекрасно декламировал стихи, знал наизусть многие произведения классиков восточной поэзии.
В 1974 году, находясь в Москве, во время гастролей, он получил трагическое известие о кончине своего отца, который незадолго до этого репатриировался в Израиль. Будучи советским гражданином, Маллаев не имел возможности оперативно выехать за границу в капстрану, чтобы успеть на похороны.
Переживая глубокое потрясение и бессилие от невозможности проводить отца в последний путь, он выразил свою боль в поэтической форме, написав своё самое первое стихотворение – “Доғи падар” (в переводе с бухарскоеврейского – “Скорбь об отце” или “Рана от потери отца”). Именно это трагическое событие послужило мощным толчком к началу его серьезной поэтической деятельности.
Стихотворение “Доғи падар” было напечатано впервые в сборнике “Садои дил” – “Голос сердца” в Нью-Йорке в 1999 году, но уже под другим названием – “Падар доштам” (“Имел отца”) и представляет собой не просто глубокую лирическую исповедь, но и служит ключом к пониманию уникального творческого стиля поэта и музыканта.
В этом произведении отчетливо проявляются особенности его поэтики: богатство восточной поэтической лексики, связь с бухарскоеврейской и классической персидско-таджикской поэзией. В тексте чувствуется сильное влияние классиков (Рудаки, Фирдоуси, Хафиза) как в метрике, так и в выборе метафор.
Поскольку Маллаев был выдающимся музыкантом, его стихи неотделимы от музыки, ощущается песенная природа стиха. “Доғи падар” обладает внутренней мелодикой. Текст построен так, что он легко ложится на традиционные музыкальные лады (макомы).
Тем не менее, это стихотворение, как утверждает Бася Малаева, никогда не исполнялось автором как песня. Ильяс Маллаев его читал с особой выразительностью, передавая горечь утраты…
ТРАУР НА РАССТОЯНИИ
Для меня лично сам факт и обстоятельства создания стихотворения “Доғи падар” отражает трагизм судьбы бухарских евреев XX века – эпохи репрессий, войн, а затем и массовой эмиграции. Через призму отношений с отцом Маллаев фиксирует быт, менталитет и ценности нашего народа, превращая поэзию в художественный документ эпохи.
Образ отца в стихотворении – это не только конкретный предок, но и символ утраченной родины, традиций, духовного наставничества. Ее покинули в разные годы отец – Эфраим Малаев, а позже и сам поэт Ильяс Маллаев.
Таким образом, “Доғи падар” (“Падар доштам”) – это концентрированное выражение творческого “я” Ильяса Маллаева, где его музыкальный дар, поэтическое мастерство и преданность своим корням слились в единое художественное целое.
Оно затрагивает важную для меня тему советских евреев, которые не имели возможности поехать на похороны своих родителей, братьев и сестер в Израиль, – это одна из наиболее драматичных и болезненных страниц истории еврейского национального движения в СССР (движения отказников) в период с конца 1960-х до конца 1980-х годов, и даже начала 1990-х. Эта трагедия была обусловлена жесточайшей государственной политикой Советского Союза в отношении Израиля и эмиграции.
Это был траур на расстоянии. Известия о кончине родителей приходили по международной почте или через редкие, подвергавшиеся прослушке телефонные звонки. Не было возможности принять участие в обряде похорон по еврейской традиции, включая чтение поминальной молитвы Кадиш у могилы родителя.
Вспоминает Бася Малаева:
– В середине января 1974 года мы с Шуриком находились в Чимкенте, на свадьбе. Остановились в доме Рены Мавашевой. Я пришла чуть пораньше и, уставшая после дороги и свадьбы, заснула на диване. Через некоторое время пришла со свадьбы Рена и стала будить меня. А я в эти минуты видела сон: папа на одной стороне обрыва, а я – на другой, и он протягивает мне руки. Я стремлюсь дотянуться до его рук, но мы никак не можем прикоснуться друг к другу… В этот момент меня разбудила Рена.
“Я видела во сне папу!”, – радостно поделилась я с подругой своим сном.
“Дилат софед. Ховат учур…”, – сказала она.
В эту минуту меня позвал ее отец.
“Мои родственники в Ташкенте получили письмо… Там написано, что твой папа тяжело болен”, – сообщил мне он.
Я возмутилась.
“Это неправда! Он здоров и скоро вернется на родину! Мы с ним встретимся!”, – рассердилась я, предчувствуя что-то неладное.
Он хотел меня как-то успокоить, но я за свое!
Ему надоело.
“Ваш папа умер!..”, – сказал он тихо.
И я замерла. Меня словно обухом по голове. Этого не может быть.
Всю дорогу до Ташкента на автобусе я ревела. Не знала, как буду смотреть маме в глаза, как ей сообщу эту траурную весть. А в доме уже были люди, в комнатах завешаны зеркала, мама в траурном одеянии… Плач, причитания. Это было 19 января 1974 года. Папа умер 15 января. А до нас дошла эта весть только через сто часов, четыре дня!..
Илюша пока не знал. Но мама с моим братом Юрием, 19 января дозвонились в Москву, чтобы сообщить Ильясу эту страшную весть. Он все бросил, поехал на вокзал, сел на первый поезд и только через двое с половиной суток прибыл в Ташкент…
Он зашел и, обняв маму, горько-горько плакал…
Собрались родные, близкие, отметили первые поминки. Тогда Ильяс впервые прочитал со слезами на глазах свое первое, написанное в поезде по дороге из Москвы в Ташкент стихотворение “Доғи падар”…
С этим стихотворением перекликается и другой опус Ильяса Маллаева – “Нони падар” – “Хлеб отца”, музыку к которому написал композитор и поэт Юхан Беньяминов.
В случае с Ильясом Маллаевым, (как и позже с поэтессой Басей Малаевой после кончины брата Ильяса) именно смерть или воспоминания о пережитом прошлом опыте и травмах стали отражением их мощного стресса. Когда привычных слов не хватало, чтобы выразить масштаб утраты, музыкант обратился к стихам, как к единственному способу справиться с болью, сохранить память и переосмыслить свою жизнь.
В истории поэзии немало ярких исторических примеров, когда потеря отца сподвигла авторов на создание великих поэтических произведений.
Сам плач по отцу – мотив сиротства, скорби и глубокого почтения к ушедшему родителю в таджикской и бухарскоеврейской поэзии – это глубоко укорененный традиционный пласт, связанный с культом семьи, уважением к старшим и философским осмыслением утраты.
Кроме этого, прибавим к сказанному и тот обычай, который имеется в общинной жизни бухарских евреев: юшуво – поминальный вечер, на котором исполняют стихи, а также песни, связанные с потерей отца или матери, частые обращения к поэтам, литераторам с просьбой написать стихи в память о родителях. Иногда эти стихи пишут сами дети, внуки.
Известная певица и поэтесса Наргис Малаева, дочь Мухаббат Шамаевой и Ильяса Маллаева, бережно хранит наследие своего отца. Она выпустила сборник стихов под названием “Хакконахои Ильёс” (“Истины Ильяса”), куда вошли песни, ставшими народными, так как исполняются на поминальных вечерах – юшуво. Они стали для многих певцов, хазанов, работающих на поминках, своеобразным карманным песенником, что распространило звучание этих стихов по всему бухарскоеврейскому миру.
И это понятно: в нашем сегменте литературы и фольклора, как и в таджикском, популярны четверостишия (рубоиёти падар), призывающие ценить живых родителей и хранить горькую, светлую память об ушедших, чьи молитвы (дуо) считаются главным оберегом для детей. И стихи Маллаева звучали как напоминание потомкам от ответственности перед памятью родителей.
***
В те годы в общественном сознании специалистов и слушателей Ильяс Маллаев воспринимался, как виртуозный музыкант, юморист и знаток Бухарского Шашмакома, блестящий исполнитель современных шлягеров Узбекистана.
Коме этого, именно благодаря кропотливому, многолетнему труду и усилиям Маллаева, были восстановлены пластинки Левича-хофиза Бабаханова, записанные фирмой “Пишущий Амур” в 1909 году, что стало важным фактором актуализации творчества перца Эмира Бухарского, так как новые проигрыватели имели другие технические особенности, и через полвека после смерти певца, мы имели возможность вновь послушать его неповторимый голос.
В период горбачевской перестройки и новой волны исхода бухарских евреев СССР в Израиль и США, власти СССР стали официально поддерживать тенденцию возникновения культурных центров национальных меньшинств. Созданная при Союзе писателей Узбекистана в Ташкенте в 1987 году Ароном Шаламаевым секция бухарскоеврейской литературы наконец-то дала нашему народу возможность официально открывать собственные издательства, публиковать стихи и прозу на родном языке. Начало этому процессу положили концерты, организованные под руководством Ильяса Маллаева в Ташкенте (на сценах Дворца “Дружбы народов”, Театра оперы и балета имени А. Навои), в Самарканде (Театр оперы и балета), в Коканде и Фергане.
Так снова в советской печати, в эфире радио и телевидения Узбекистана и Таджикистана появились стихи поэтов Яхиэля Акилова, Мухиба, Арона Шаламаева на родном бухарскоеврейском языке, песни и новые композиции композиторов Манаса Левиева, Эдуарда Каландарова на стихи национальных поэтов. Со сцены стали звучать на языке бухарских евреев юмористические монологи в авторском исполнении Любы Пилосовой и Исаака Ягудаева.
Ветер перемен коснулся и открытия “железного занавеса” в СССР.
В 1987 году Ильясу Маллаеву разрешили выезд за границу, и первым долгом он отправился в Израиль, чтобы побывать на могиле отца, которого он в свое время не смог проводить в последний путь.
Этот год был важным для Ильяса Маллаева в первую очередь тем, что он, наряду с некоторыми другими узбекскими поэтами, стал победителем конкурса на лучший мухаммас на стихи классика Алишера Навои.
– Я присутствовала на событии, ставшем признанием Ильяса Маллаева в качестве поэта литературной общественностью Ташкента, – вспоминает Бася Малаева о триумфе брата. – Этот мухаммас на стихи Навои читал со сцены народный артист Узбекистана, актер Якуб Ахмедов. Он покорил зал, который долго аплодировал ему и приглашенному на сцену автору.
США – НАЦИОНАЛЬНЫЙ ПОЭТ
Еврейская эмиграция нарастала, и многие деятели литературы и искусства покинули родину по разным причинам. В 1992 году, после того как в Америку иммигрировала дочь Ильяса Наргис, Маллаев принимает непростое решение переехать к ней в Нью-Йорк, где к началу 1990-х годов начала формироваться самая большая за пределами Израиля община бухарских евреев. Здесь, несмотря на сложности первых лет иммиграции, во всей полноте проявились способности Маллаева.
В 1992 и 1993 годах Ильяс Маллаев вместе со своим другом и большим любителем классической музыки Ефимом Михайловичем Абрамовым организовывает ансамбль “Маком”, а позже со Светланой Ханимовой-Левитиной ансамбль “Макоми Наво”.
В Нью-Йорке поэтический талант Маллаева раскрылся в полной мере. Он приехал в Америку зрелым мастером, ему было 55 лет, и он был в расцвете своего таланта, воплощением высочайшей культуры народа, для которого слово, рифма, ритм и музыка составляли сердцевину и смысл существования на земле. Он, как и многие поэты Востока, был замечательным музыкантом, певцом и общественным деятелем.
В феврале 1994 года появилась международная еврейская газета “Мост”, ставшая рупором интеллектуалов, поэтов, писателей нашей общины тех лет. С этого времени стихи Маллаева начинают публиковаться на родном языке в этом издании.
В 1994 году в Нью-Йорке выходит первый сборник стихов Ильяса Маллаева “Ширу-шакар”, содержащий его стихи разных лет на таджикском, узбекском, русском, азербайджанском и армянском языках. Кроме этого, в сборник были включены созданные Маллаевым мухаммасы на стихи Навои, Мукими и Хилоли.
ГОД ИЛЬЯСА МАЛЛАЕВА
Ильяс Маллаев был для меня источником гордости и вдохновения, одним из самых ярких и многогранно талантливых сыновей нашего народа. Мои встречи с ними постоянно проходили в редакции газеты “Мост”, ставшей культурным центром новой общины бухарских евреев в Нью-Йорке.
В связи с 60-летием Ильяса Маллаева, автор этих строк, тогда издатель и главный редактор газеты “Мост” (президент Нисим Некталов), с полным основанием объявил 1996 год “Годом Ильяса Маллаева”. И в течение всего года в каждом номере этого издания публиковались стихи юбиляра, переводы и статьи различных авторов, посвященные его творчеству.
Многие читатели задавались вопросом: почему Ильяс Маллаев пишется с двумя “л”, в то время как его братья, сестра и дети в документах значились как Малаевы.
– У нас был один родственник, его кличка была Малла – так переводится с узбекского языка слово “рыжий”. И мама говорила, что Илюша родился со светлыми волосами, а с годами его цвет волос изменился, стал темнеть, – вспоминает Бася Малаева. – Не исключено также, что это была оплошностью работников ЗАГСа, которые неправильно записали наши фамилии.
Сам Ильяс Маллаев признавался мне, что его фамилия именно так и должна быть записанной в газете. Он гордился своим родством с профессором Натаном Мурадовичем Маллаевым, первым навоиведом, знатоком узбекского языка и литературы, который оказал на него мощное влияние и привил любовь к творчеству Навои.
Ильяс Маллаев в эти годы стал центральной фигурой, олицетворяющей поэтическую и музыкальную идентичность нашего народа в США.
“The New York Times” в 1996 году опубликовала на двух (!) цветных полосах статью “Виртуоз живет в Квинсе”, сопроводив ее фотографиями юбиляра. Уже сам этот факт свидетельствовал о пробудившемся интересе американской аудитории к музыкальному искусству народов Востока, носителями которого стали бухарскоеврейские иммигранты из бывшего СССР.
В честь 60-летия поэта губернатор штата Нью-Йорк Джордж Патаки присвоил Маллаеву звание “Почетный гражданин штата Нью-Йорк”, что стало большим событием в социальной, политической и культурной жизни бухарских евреев в Нью-Йорке.
Многие ведущие вузы страны – Беркли, Дортмунд-колледж, Колумбийский университет – приглашают Ильяса Маллаева для проведения лекций и концертов, посвященных традиционной классической музыке народов Средней Азии.
Во всем этом большую роль сыграла Светлана Ханимова-Левитина, которая везде и постоянно продвигала творчество Ильяса Маллаева.
ДРАМАТУРГ
Переход от поэзии к драматургии – это классическая эволюция в литературе. Когда поэт становится драматургом, главный секрет успеха заключается в трансформации внутреннего монолога во внешний конфликт. Поэзия учит чувствовать слово, а драматургия заставляет это слово действовать.
Автор двух сборников стихов – “Ширу-шакар” и “Девон” (2005), Ильяс Маллаев написал, по просьбе автора этих строк и режиссера Бориса Катаева, пьесу, посвященную великому Левича-хафизу Бабаханову (1873-1926), которого он боготворил, и, как было сказано выше, дал граммофонным пластинкам “Пишущего Амура” вторую жизнь.
Но обращение не к творчеству, а к жизни великого Левича-хофиза Бабаханова имеет свою историю. Сама идея принадлежит режиссеру Таджикского телевидения Борису Катаеву, земляку Маллаева, который хорошо знал и высоко ценил творчество Ильяса Маллаева.
– Есть “Евгений Онегин” у Пушкина. Но у нас нет пьесы в стихах. Поэтому прошу вас напишите ее, Ильяс-ака! – обратились мы с этим предложением к поэту Маллаеву в 6 часов утра из офиса газеты “Мост”.
И он согласился не раздумывая.
Через 27 дней пьеса в стихах “Левича, или Певец Его Превосходительства”, была предложена режиссеру Борису Катаеву, который под руководством Ильяса собрал театральную труппу и к февралю 1999 года поставил на сцене “Queens Theatre” музыкально-драматический спектакль, ставший культовым событием в истории бухарскоеврейского театра, национальной поэзии и культуры народа в целом. Зрители с огромным вниманием смотрели спектакль на родном языке, наслаждались музыкальными номерами, танцами, национальными костюмами, прекрасной режиссурой и актерским мастерством всех участников этого проекта.
В 2008 году спектакль по пьесе Ильяса Маллаева был поставлен уже в Израиле режиссером Борисом Наматиевым.
В 2005 году поэту Ильясу Маллаеву была присуждена первая в мире литературная премия имени Ицхака Мавашева за вклад в развитие поэзии бухарских евреев. Поэт не скрывал своей гордости премией, ставшей первым официальным признанием его творчества не только в США, но и в мире.
СТИХИ ПОСЛЕДНИХ ЛЕТ
Последние три года жизни Ильяса Маллаева, несмотря на то, что его здоровье стало ухудшаться, были наполнены новыми стихами и поэмами, которые стали финальными аккордами поэтической деятельности мастера.
В этом же году, по просьбе раввинов и хазанов бухарскоеврейских общин Израиля и Америки, Ильяс Маллаев написал более 50 стихотворений, предназначенных для субботних песнопений. А еще через год в Нью-Йорке широко был отмечен 70-летний юбилей Ильяса.
К этой дате режиссер Борис Катаев (сценарий Р. Некталова) создали 20-минутный фильм “Хамса”, который тепло был принят зрителями и показан на Queens Public Television.
В 2007 году режиссером Беном Исаковым был создан по его собственному сценарию документальный фильм “Чаша Ильяса”. В том же году группа авторов армянского телевидения в Нью-Йорке (36-й канал, Queens Public Television) также создала фильм о творчестве бухарскоеврейского поэта и певца, автора замечательных стихотворений и песен на армянском языке.
Как вспоминает Бася Малаева, с особым трепетом Ильяс Маллаев отнесся к просьбе Аврома Толмасова, которого очень любил и ценил за блестящий и многогранный талант певца, музыканта-виртуоза, композитора и макомиста.
Толмасов попросил его сочинить 30 стихотворений. Но к тому дню, когда он пришел забрать свой заказ, их оказалось 29, хотя поэт был уверен, что их больше…
Тогда он, собрав свою волю, несмотря на прогрессирующую болезнь, сел на край постели и сочинил пятидесятое стихотворение.
ПРЕЕМСТВЕННОСТЬ
То, что Бася Малаева стала поэтессой, тоже свершилось не без участия Ильяса Маллаева. Во время его болезни она несколько десятков (!) раз приезжала по первому зову из Вены в Нью-Йорк, чтобы быть рядом с ним и поддержать его как медик и сестра.
– В последний день его жизни, он сетовал на то, что написал стихи о Наргис и Радже, но не успел сочинить о Виолетте, – вспоминает Бася Малаева. – Я не знала, как поддержать его. И решила на русском языке написать от его имени, но в его стиле стихотворение-подражание для младшей дочери. Прочитала ему. Он улыбнулся. Так передал он мне эстафету… ОН благословил меня на это. После его смерти я стала активно заниматься переводами его стихов, и сама сочинять…
Какое трогательное и глубокое воспоминание!
В этом моменте чувствуется подлинная преемственность – не просто передача семейных традиций, а настоящее благословение на творчество от мастера–своему ученику. Его прощальная улыбка, как знак того, что она уловила его суть, уникальную интонацию, почувствовала движение души, и теперь этот голос продолжает жить в самом творчестве поэтессы Баси Малаевой.
РОЖДЕНИЕ ПОЭТЕССЫ БАСИ МАЛАЕВОЙ
Смерть брата, как и в свое время смерть отца для Ильяса, подтолкнули Басю Малаеву к поэтической и литературной деятельности. Более того, она сохранила все его произведения, и стала биографом поэта, полностью посвятив себя изучению творчества брата, восстановлению хронологии его жизни, сбору материалов и стихов, изданных в разные годы в Узбекистане, США, Израиле, Австрии и Германии, статей, посвященных Ильясу Маллаеву по всему миру.
Вместе с Басей Малаевой и Шломо Устониязовым в 2009 году мы организовали в Вене, в Музее еврейской истории, памятный литературно-поэтический вечер, на котором были прочитаны стихи и переводы, выполненные Басей Малаевой. На видном месте был выставлен портрет поэта, написанный Ш. Устониязовым.
В 2011 году в Вене был издан сборник стихов Баси Малаевой “Монолог. Поэзия, переводы, воспоминания, проза”, в котором были опубликованы стихи Ильяса Маллаева в переводе на русский язык.
Среди преемников поэта Ильяса Маллаева значатся также поэт и макомист Рошель Рубинов, поэтессы Лидия Мошеева, Наргис Малаева.
ИЛЬЯС МАЛЛАЕВ – ПЕРЕВОДЧИК
Ильяс Маллаев был первым бухарскоеврейским поэтом, который перевел на родной язык своих современников–Иосифа Бродского и Булата Окуджаву.
Когда я обратился к нему с этой просьбой, он сразу же откликнулся. И когда он перевёл эти стихи, для меня было большой честью лично набрать их и опубликовать в газете “Мост”.
Профессор Отаназар Матякубов, автор книги “Беседы с Ильясом” высоко отозвался о переводах Маллаева, отметив, что до него никто из узбекских и таджикских поэтов не перевел Бродского или Окуджаву.
Владимир Аулов, известный ученый, член редсовета газет “Мост” и “The Bukharian Times”, сохранил все номера газет и недавно передал их мне в дар.
Это было так символично: я получил итог моей творческой жизни накануне юбилейного вечера Ильяса Маллаева. Я вновь окунулся в те первые мои годы эмиграции, пролистав все 26 номеров 1996 года, когда в каждом выпуске печатались стихи нашего Устоза Ильяса Маллаева, а встречи с ним в редакции “Моста” стали для меня большой школой.
ПЕСНИ, СТАВШИЕ ГИМНОМ
Его стихи “Ялла лум”, “Ханда-Ханда”, превратившись в народные песни, стали визитной карточкой общины бухарских евреев США, Израиля, а в ХХI веке – эмблемой израильского юмористического театра “Ханда-ханда”–”Смех-смех”) Хая и Ронена Давыдовых. Без этих песен не начинается ни одно представление этого театра.
В них столько задора, искрометного юмора, тепла и живой энергии, что они мгновенно находят отклик в сердце каждого слушателя, объединяя поколения и сохраняя богатые культурные традиции общины бухарских евреев по всему миру. И сегодня трудно представить себе наши свадьбы или другие семейные торжества, где бы не исполнялись эти песни. Более того, все участники надевают на себя бухарские халаты-джома и платья, чтобы соответствовать своему культурному коду.
Братья Хай и Ронен Давыдовы специально приехали к поэту в 2007 году, чтобы получить его благословение, и гордись тем, что застали Исаака Ягудаева и Ильяса Маллаева
***
О музыкальном и поэтическом таланте, о творчестве Ильяса Маллаева писали ведущие музыковеды, востоковеды Узбекистана, Германии, Америки и Израиля – Зеев Фельдман, Теодор Левин, Ангелика Юнг, Зоя Таджикова, Леви Якубов, Отаназар Матъякубов, Аркадий Якубов, Тавриз Аронова, Рена Елизарова, Петр Ниязов, Хана Толмас, Игорь Рыбаков, Джозеф Рихтер, Владимир Черноморский, автор этих строк и другие исследователи литературы и поэзии бухарских евреев.
Ильяс Маллаев скончался в 2008 году от тяжёлой болезни и был похоронен на еврейском кладбище “Нью Маунт-Кармел” в Нью-Йорке.
Вместе с ним ушла в прошлое целая эпоха замечательных деятелей культуры и искусства Узбекистана и Таджикистана, которые одновременно были и выдающимися поэтами, сочинявшими свои стихи в классическом стиле и первоклассными, талантливыми певцами. Они звучали сердцем и душой!..
***
После ухода супруга из жизни Мухаббат Шамаева бережно хранит его творческое наследие, выразительно декламирует его стихи на памятных и культурных мероприятиях общины, а сестренка Бася Малаева в день рождения и смерти публикует очередные переводы.
Ильяс Маллаев — выдающийся поэт, композитор, драматург и певец, заслуженный артист Узбекистана, лауреат литературной премии им. Ицхака Мавашева — навсегда остался в памяти народа как хранитель и яркий популяризатор богатейшего музыкального наследия бухарских евреев и классической традиции «Шашмаком». Его имя стало символом высокой музыкальной культуры, преданности своим корням и дружбы между народами
Рафаэль НЕКТАЛОВ
АВТОР: РАФАЭЛЬ НЕКТАЛОВГЛАВНЫЙ РЕДАКТОР THE BUKHARIAN TIMES
Доғи падар
ПАДАР ДОШТАМ
Мани бечора чи гўям, ки як оқил падар доштам,
Ба умеди падарам чи парвои дигар доштам.
Мураббии дилу ҷонам, ҷигарпайванду, имонам,
Малак рў, моҳи тобонам, ваё шамсу қамар доштам.
Баногаҳ теғи марг омад, паддаро аз маконам бурд,
Ба ғафлат мондаму, як ҳолати бе поу сар доштам.
Надонистам чи сон омад ҳабар аз доғи ҳичронаш,
Намехостам шунидан ҳам худамро кўру кар доштам.
Ба умеди зиёрат кардани он камтарин инсон,
Мани мискин мусофирваш ба танҳои сафар доштам.
Барои рисқу рўзи худ касе ки садқа мепурсад,
Ба мисли он худамро чун гадои дарбадар доштам.
Намедонам чи сон тоб оварам дар доғи ҳичронаш,
Дигар касро намехоҳам, ки як сардори сар доштам.
Ба умеди падаркови, бирафтам ҷусту ҷу кардан,
Шаби торик, мани Маҷнун, чароғи ҳар гузар доштам.
Намедонам, кадом васфи падарро ман кунам изҳор,
Забонам лолу, чашмам кўр, хун аз дилу ҷигар доштам.
Падарҷон, дар шумо тўҳва навиштам ин ғазал, Илёс,
Ба ман қабри шумо манзилу, хокаш тоҷи сар доштам.
1974 ИЛЁС МАЛЛАЕВ
МОЙ ОТЕЦ
Что мне, несчастному, сказать: был мудрым папа мой.
Он тылом был, моей защитой, опорой и бронёй.
Он был Наставником души, моею плотью, верой,
И, с ликом ангельским–луной, и солнцем был, что грело.
Была внезапной смерть его – лишился дом уюта..
Ни рук не чувствую, ни ног, и, рухнул мир, как будто.
Не знаю, как дошла до нас, весть горестной разлуки —
Незрячим лучше б быть, глухим, но не внимать те муки.
В надежде, хоть б разок увидеть родного человека,
Я бедным странником, один, пошёл бы на край света.
Просил бы подаяния, нищий, слезой с припухших глаз.
Но то, по ком душа скорбела, кто ж нищему подаст.
Не знаю, как, утешить боль жестокой той потери
Он был единственным, кто мне помог в себя поверить.
В надежде, разыскать отца, собрался в ночь, в дорогу…
Бродил по свету, как Меҷнун, и оббивал пороги.
Не выразить набором слов, всё, что ты значишь, папа
Я нем, ослеп, и сердце в кровь от тяжести утраты.
Лишь посвятил Вам сын Ильяс в признании газель.
Могила–отчим домом стала, Ваш прах – Венцом, теперь.
Ильяс МАЛЛАЕВПеревод Баси Малаевой