В прошлый раз я рассказал вам о смерти 18-летнего британского первокурсника, Генри Новака, которого в декабре зарезал на улице кинжалом местный сикх 23-летний Викрум Дигва, на днях приговоренный к пожизненному сроку, означающему, что он может подавать на УДО уже через 21 год. Я уже отмечал, что этот срок равен длине 21-сантиметрового кинжала, которым орудовал юный убийца, сваливший убийство на расистские выпады покойника, в связи с чем полиция заковала умирающего парня в наручники и сначала даже не верила, что его пырнули ножом, хотя сходу поверила его небелому убийце.
Нормальные люди вроде нас отреагировали на такую реакцию полиции нормально, то есть ужаснулись и укрепились в мнении, что британцы перегнули палку в борьбе с расизмом (под которым всегда подразумевается лишь его белая разновидность), вследствии чего их менты инстинктивно верят слову белого человека меньше, чем слову небелого. В случае Новака предубеждения полицейских ничего не изменили, поскольку Дигва резал его с запасом, так что спасти Новака было бы им невподым, даже если бы они поверили ему с первого взгляда.
Но простые британцы, не одураченные местными ликбезами, поняли, что произошло и почему, и устроили дебош у местного полицейского участка, к счастью, однодневный (я написал «к счастью», поскольку навидался дебошей и предпочитаю им выборы). В Белфасте же беспорядки не утихают уже несколько дней. Суданский нелегал, арестованный, но отпущенный в ожидании убежища, зверски изуродовал там белого мужчину, притом по-средневековому, тыкая его ножом в глаза и даже пытаясь на десерт обезглавить. Слава Аллаху, несчастного спас белый на вид мужик, лупивший изувера щеткой для кёрлинга.
Блестящий британский публицист Брендан О’Нил озаглавил свою статью об этом убийстве «Варварство в Белфасте». Ненормальные люди отреагировали на вышеупомянутые убийства, как им положено, то есть ненормально. Они, в частности, начали говорить о необходимости запретить ношение ножей.
Запретители давно почти тотально избавились в Британии от огнестрельного оружия (притом в войсках отчасти тоже), да и носить более или менее серьезные ножи там тоже нельзя, как и у нас в Нью-Йорке, где поэтому носят стволы. Для сикхов сделано исключение, и они имеют право иметь при себе ритуальные кинжалы-кирпаны, хотя я уже говорил, что Дигва зарезал Новака большим «пером» другого типа.
Но если крестовый поход против ножиков пока пропагандируют даже в Британии немногие, другая реакция ненормальных на смерть Новака (кстати, кто не понял, он польских кровей) была типична для целого класса людей на Западе, то есть для его большой прессы. Она в один голос заговорила о происках крайне-правых, норовящих использовать эту трагедию в своих низменных целях. Вот типичный газетный заголовок: «Как британские крайне-правые перехватили и используют в своих целях убийство Генри Новака». Я слышал эту заунывную калмыцкую песнь повсеместно.
Публицист Патрик Кини отмечает в консервативном ресурсе The Epoch Times: «Как и следовало ожидать, трагедия используется как свидетельство якобы неумолимого подьема «крайне-правых» и «белых обид»(white grievance).
Последний термин, которого пока нет в стандартных словарях, обозначает на левацком волапюке мифические переживания белых людей по поводу того, что небелые постепенно отнимают у них контроль, которым они всегда обладали и которым шкурно пользовались лишь в своих белых интересах. Звучит как бред, но на таком бреде воспитаны поколения западных людей, публично омывавших ноги чернокожих в безумном 2020-м, получившем название «Год Джорджа Флойда».
Лучше всех эффект Флойда описал бывший москвич и экс-комик Константин Вадимович Кисин, родившийся в декабре 1982 года и в 11-летнем возрасте отправленный на учение в Британию, где он с тех пор на ПМЖ. Я почти не смотрю подкастов, делая исключение лишь для своего однокурсника Михаила Крутихина и передачи «Тригонометрия», которую ведут из Англии Кисин и его напарник Фрэнсис Фостер. 2 числа Кисин напечатал на своем сайте прекрасную статью под названием «Генри Новак: как антирасизм принес вам расизм», которую начинает с лета 2020 года, когда обезумели не только многие американцы, но и многие европейцы.
Шесть лет назад, пишет Кисин, убийство Джорджа Флойда миннеапольской полицией побудило сотни тысяч британцев выйти на улицы: «Были повержены статуи. Корпорации выступили с раболепскими заявлениями. Полицейские – британские полицейские, в британских городах, служащие британскому народу, – преклонили колена перед демонстрантами. Мысль, бесконечно повторявшаяся политиками, журналистами и всевозможными инстанциями, была однозначна: расизм убивает, и мы сделаем все, что для этого потребуется, чтобы это не повторилось никогда».
«Шесть лет спустя 18-летний студент по имени Генри Новак был пять раз ударен ножом на улице Саутхэмптона. Когда он лежал, истекая кровью, он сказал полицейским, прибывшим на место происшествия, что именно произошло: его ударил ножом Викрум Дигва, который стоял рядом. Дигва, со своей стороны, сказал полисменам нечто другое: что он был жертвой расистского нападения. Полисмены поверили Дигве и надели на Новака наручники. Когда тот постепенно терял сознание, из нагрудных камер слышалось, как он повторяет слова «я не могу дышать» (перевод «я задыхаюсь» был бы ближе к тексту – В.К.) – те самые, что за шесть лет до этого сделались определяющей фразой политического движения. Их наносили на стены. Скандировали на маршах. Их произносили в залах американского Конгресса и цитировали в ходе парламентских дебатов в Вестминстере. Когда британские полисмены преклоняли колена на улицах Лондона, они преклоняли их этим словам».
Последние слова Генри Новака, произнесенные ночью, когда мало кто мог его увидеть, звучали точно так же, пишет Кисин: «Вы никогда не увидите слов Генри, нанесенных на стену. Ни один политик не процитирует их в палате общин. Ни одна корпорация не изменит свой логотип. Тот самый истеблишмент, который сделал эти слова бессмертными, когда они были произнесены чернокожим мужчиной в Миннеаполисе, отреагировал на те же самые слова, произнесенные белым мальчиком, который умирал на улице Саутхэмптона, тем, что можно квалифицировать лишь как намеренное бюрократическое молчание».
Дигву посадили, продолжает автор, полиция публично извинилась, «а стране, которой большую часть десятилетия читали лекции о единственном в своем роде и непростительном зле расизма, осталось рассуждать о том, что же на самом деле принес ей антирасизм. Ответ, если вы желаете взглянуть на это честно, таков: новую форму расизма. Бюрократического расизма. Узаконенного по сути дела расизма… Как еще вы можете назвать систему, при которой слова умирающего подростка котируются ниже, чем слова его убийцы, из-за цвета их кожи?».
В больших демократических городах Америки котировки примерно такие же. Если грядущие промежуточные выборы приведут к смене режима в Конгрессе, расценки еще пуще ухудшатся. Выборы имеют последствия.
АВТОР: Владимир Козловский