По счастливой случайности, в начале апреля я получил возможность познакомиться с одним из ярчайших представителей таджикского национального киноискусства Давлатом Худоназаровым – известным кинооператором, режиссером и общественным деятелем Таджикистана.
Уроженец Горного Бадахшана, высоких гор Памира, живший и творивший в Душанбе, выпускник московского ВГИКа, кинооператор и режиссер, политик – депутат Верховного совета СССР, председатель Союза Кинематографистов СССР, был миротворцем в Таджикистане, потом жил в США, а сейчас снова живет в России и продолжает служить своему народу в диаспоре.
Давлат Худоназаров многие годы проработал с основоположником киноискусства Таджикистана Бенсионом (Борисом) Кимягаровым. был оператором-постановщиком фильмов трилогии режиссёра – “Сказание о Рустаме”, “Рустам и Сухраб” (1971) и “Сказание о Сиявуше” (1976).
Я позвонил Давлату-ака в Москву (его телефон помог мне найти его земляк Музаффар Акдодов), мы пообщались, и он любезно согласился дать мне интервью. Обрадовавшись, я сразу же послал свои вопросы.
Через неделю он мне послал этот текст, в котором я мог найти ответы на все мои вопросы. Но внимательно прочитав его, решил напечатать его в полном объеме, чтобы сохранить интонацию и своеобразие повествование человека, который посвятил свою жизнь служению искусству, родине, сохранил добрую память о своих наставниках и коллегах, среди которых были народный артист Таджикистана Бенсион Ариевич Кимягаров и Шамуэль Муллоджанов.
Рахмат, Давлат-ака!
Ташакури зиёд!
РАФАЭЛЬ НЕКТАЛОВ, ГЛАВНЫЙ РЕДАКТОР ГАЗЕТЫ THE BUKHARIAN TIMES
ВСТРЕЧА С ОПЕРАТОРОМ КИМЯГАРОВА
1952-й год, мне было 8 лет, когда я впервые увидел кинематографистов на Памире в своем родном Хороге, который тогда был скорее большим селом, чем городом. Мы, мальчишки, знали все машины, их можно было по пальцам считать… И вот, когда появилась незнакомая машина, кто-то из ребят сказал, что она из Сталинабада. На единственной улице нашего городка время от времени можно было видеть эту машину. Однажды на перемене мы заметили её на обочине у нашей школы, и рядом с ней стояли двое, которые делали что-то нам непонятное. Один из них приложил голову к какому-то аппарату, который был установлен на трех деревянных ножках. Стоявший рядом с нами учитель физкультуры сказал, что они кино снимают… Я подошел поближе и присмотрелся к тому, кто снимал…
Шесть лет спустя на Сталинабадской киностудии я увидел его и узнал: это был оператор Бидило Владимир Петрович (1926-1994), он в 1952 году снимал документальный фильм “На Памире” режиссера Б.А. Кимягарова.
Я НА КИНОСТУДИИ “ТАДЖИКФИЛЬМ” В СЪЁМОЧНЫХ ГРУППАХ КИМЯГАРОВА
В Сталинабаде после переезда с Памира наша семья жила на улочке имени Ворошилова. А недалеко от нас по соседству жил кинорежиссер Кимягаров. В июне 1958 года по просьбе моих родных он принял меня помощником оператора в свою съемочную группу фильма “Судьба поэта”.
У оператора-постановщика фильма Николая Олоновского (1922-2017) был второй оператор, два ассистента и помощник в моем лице.
Фильм “Судьба поэта” – эта первая самостоятельная работа Николая Олоновского после того, как он проработал вторым оператором у великого Сергея Павловича Урусевского, на фильме “Летят журавли”, в 1957 году.
Позже Н.В. Олоновский стал луареатом Госпремии РСФСР имени братьев Васильевых (1966) – за съёмки фильма “Живые и мёртвые” (1964). Госпремией СССР (1982) он был награжден за фильм “О спорт, ты – мир!” (1980). Олоновский получил почетное звание Заслуженного деятеля искусств РСФСР (1974).
“ЗДРАВСТВУЙ, ТАДЖИКИСТАН”
В 1959-м году Б. А. Кимягаров начал работать над документальной картиной “Здравствуй, Таджикистан!”. Он пригласил двух операторов из Москвы – Игоря Шагина и Владимира Байкова. Я на этот раз стал ассистентом у Владимира Байкова.
Спустя 10 лет, в 1969 году Бенсион Ариевич пригласил меня главным оператором на свой фильм “Сказание о Рустаме”, ставший крупным событием в культуре Таджикистана и СССР.
“Сказание о Рустаме” (2 серии, 1970) – первая часть кинотрилогии по эпической поэме Фирдоуси “Шахнаме”. Кинорежиссер Бенсион (Борис) Кимягаров, оператор Давлат Худоназаров.
“Рустам и Сухроб” (1971) – вторая часть кинотрилогии. Режиссер Бенсион Кимягаров, оператор Давлат Худоназаров
АТО АХРОРОВ
ИЗ СТАТЬИ “ЭПОС НА ЭКРАНЕ” ЖУРНАЛ “ПАМИР” № 6/ДЕКАБРЬ 1972 Г:
“Особого разговора заслуживает операторская работа Давлата Худоназарова. Путь его от “Колыбельной”, “Афганских зарисовок”, черно-белого “Джуры Саркора” до фильмов о Рустаме – это путь жаждущего поиска и знания художника, путь постижения большой кинематографической культуры.
Темперамент, национальное видение, любовь к поэзии таджикской земли – эти качества он приумножил в новой работе. Оператор строит динамичную композицию, ищет контрасты. Широкие панорамы и батальные сцены он сочетает с камерными планами, сочетает по законам эпического произведения.
Прекрасно использована натура, где проходила съемка большей части фильмов. Вместе с режиссером оператор создает захватывающие батальные эпизоды. Впечатляет наступление Кавуса в Мазандаране, трагическая панорама поля боя, выступление туранцев во главе с Сухрабом в Иране и другие эпизоды. Композиция этих кадров построена графически выразительно, с четким изображением множества рядов воинов. Захватывает масштаб. Разумеется, главной фигурой такого эпического видения событий является режиссер. В создании и организации подобной композиции фильма трудно переоценить мастерство Бориса Кимягарова, но важно отметить, что
в лице оператора режиссер имел верного и талантливого единомышленника”.
“СКАЗАНИЕ О СИЯВУШЕ” – ПОСЛЕДНЯЯ СОВМЕСТНАЯ РАБОТА С Б. А. КИМЯГАРОВЫМ
Этому предшествовал драматический период в жизни моего наставника: тяжело заболела Анна Михайловна, его жена и главная опора его жизни. Мне передали, что она хочет видеть меня. Я пришел к ним на квартиру.
Анна Михайловна лежала на кровати. Я присел на стул рядом.
– Вынуждена была просить вас прийти… Я больна тяжелой болезнью, и у меня осталось мало времени. Вы – близкий человек нашей семьи, и у меня несколько просьб к вам. Я узнала, что вы не хотите работать над новой картиной с Боринчиком (так она называла мужа). Прошу вас: не оставляйте его одного, будьте рядом, помогите, ему без вас будет очень трудно, он не сможет…
– Нет, нет, не оставлю, будем работать вместе, – быстро промолвил я.
Она вздохнула, кивнула в ответ…
– Прошу вас, положите меня в больницу, я не хочу, чтобы Боринчик стал свидетелем моего ухода, видел меня здесь, ушедшую, не хочу, чтобы квартира напоминала ему об этом.
Пауза, которую невозможно забыть…
– А когда я уйду, найдите место на кладбище, ближе к воротам, внизу… иначе Боринчику трудно будет подниматься вверх на склон… Год пройдет, пусть его родственники найдут ему кого-то. Он не сможет один, он даже шнурки не может завязать на туфлях. Это мои просьбы к вам.
– Я выполню, сделаю все так, как вы сказали…
Анна Михайловна любила своего мужа беззаветно, уходя из жизни, нежно беспокоилась о своем Боринчике.
Она была родом из Николаева, училась в Харьковском мединституте. Только окончила первый курс, как началась война. Ее отец ушел на фронт, а мать с четырьмя детьми была отправлена в эвакуацию. Ехали в Куйбышев, но поезд вскоре разбомбили и оставшихся в живых пересадили в другой состав. Вот так Анна Михайловна попала в Сталинабад, где два года спустя познакомилась с Кимягаровым…
На другой день мы вынесли ее на руках из квартиры и повезли в больницу, где она пролежала недолго. Похоронили ее в двадцати метрах от кладбищенских входных ворот.
Душа Анны Михайловны своей безграничной любовью вознеслась на небеса. Такую самоотдачу любимому не приходилось видеть ни на экране, не на страницах книг.
Фильмы Кимягарова по “Шахнаме” принесли ему заслуженные лавры, однако его недруги-злопыхатели на студии от зависти стали писать доносы на него, на директора фильма, на директора студии. Доносчики нашли отклик у антисемитов в разных учреждениях. На киностудии начали проводить широкомасштабную ревизию, в прокуратуре открыли на этой почве уголовное дело, арестовали директора фильма и директора студии…
Бенсион Ариевич был честный человек, никаких личных интересов в служебной сфере у него не было, и можно себе представить, как он воспринял нанесенную ему травму и обиду, боль за публичное унижение.
Стоило огромных усилий и вовлечения авторитетных личностей в Таджикистане, чтобы его оставили в покое. Но травлю и унижение из его души уже не выбросишь и не вытравишь до конца его жизни.
Фильм “Сказание о Сиявуше” сняли без Анны Михайловны.
Через четыре года после ее смерти рядом с ней обрел покой и ее любимый.
Бенсион Кимягаров умер в апреле 1979 года, в возрасте 59 лет, не приходя в сознание от наркоза после перенесенной операции …
МУАЛЛИМ КИМЯГАРОВ
Моя семья знала Кимягарова с конца 40-х годов, когда он снимал фильм на Памире. А после переезда в 1955 году нашей семьи в Сталинабад мы жили с ним на одной и той же коротенькой улочке.
Весной 2019 года моя мама ни с того, ни с сего за полгода до своего ухода из жизни вдруг заговорила о Бенсионе Ариевиче. Она призналась мне, что, когда узнала, что Кимягаров предложил мне работать с ним, она очень забеспокоилась и позвонила ему, поблагодарила его за доверие сыну, но просила его этого не делать. Мол, мой сын бывает несдержанным и нетактичным, может обидеть вас, и мы будем виноваты перед вами, очень огорчимся…
Кимягаров засмеялся и сказал, что не надо беспокоиться, что он Давлата много лет знает и с этой чертой его характера тоже знаком, сработаемся.
Я спросил маму, а почему раньше не говорила мне об этом. Сорок лет, как ушел из жизни Кимягаров, 30 лет, как я отошел от кино …
Мама прошептала, что наконец сказала то, что скрыла от меня, боялась, что я могу не так понять ее…
– Мама, ты боялась, что я оскандалюсь на работе или хотела напугать его сыном?
– Нет, мы уважали его, в юности он преподавал в школе таджикский язык, в том числе нашим близким и землякам, он был учителем до того, как стать кинорежиссером. Он был муаллимом…
Для поколения моей матери Учитель, человек несущий знания, был вне конкуренции в общественной жизни того времени. Я немного застал замечательный период почитания учителей, потому с пониманием и уважением отнесся к звонку моей матери.
Вспоминаю Бенсиона Ариевича с благодарностью за сотрудничество в рамках нашей совместной работы, за дружелюбие, за опыт как в работе, так и в жизни. Думаю о нем и об Анне Михайловне, как о дорогих мне людях, жалею, что судьба оказалась к ним, мягко говоря, не милостива…
Художественные фильмы Кимягарова, в которых я был оператором: “Сказание о Рустаме” (2 серии, 1970), “Рустам и Сухроб” (1971), “Одной жизни мало” (1974), “Сказание о Сиявуше” (2 серии, 1976).
Москва, апрель 2026 г.
АВТОР: Давлат Худоназаров Москва, Россия