Впервые я открыл для себя этого талантливого человека, имя которого переводится с таджикского языка, как “вдохновение”, в 2019 году на встрече с ансамблем “Мавриги” в Бухаре. С этим коллективом меня связывают годы дружбы и интереса к культуре местных персов. “Мавриги” близок моему сердцу своим звучанием, харизмой и главенством ритма и серьёзного вокала. Среди тех, кто был в аудитории был и Ильхом Пулатов, который выделялся большой копной иссиня-черных кудрявых волос, связанных резинкой, серьёзным взглядом на музыку, готовностью к открытому диалогу.
Позже, в феврале 2026 года, по приглашению хокима Бухарской области и ректора Бухарского Государственного университета, мы – большая группа исследователей истории и культуры бухарских евреев и бизнесменов – отправились в Бухару, где участвовали в конференции “Бухарские евреи в экономике и культуре региона”. На банкете, данном в нашу честь, присутствовали посол США в Узбекистане Джонатан Хеник, посол Израиля в Узбекистане Гидеон Лустиг, народный артист Узбекистана Эзро Малаков, “Отличник культуры Таджикистана” Тамара Катаева, известный журналист сайта Kultura.uz Борис Бабаев.
В этот незабываемый вечер с большим успехом выступили макомисты из Бухарской народной филармонии, ансамбль “Мавриги”, танцовщицы, и в конце банкета был представлен певец Ильхом Пулатов. Я был настроен услышать современную узбекскую эстрадную песню, так как певец не был одет в традиционный бухарский костюм, но вдруг прозвучали вступительные аккорды известного шлягера Фрэнка Синатры “Strangers in the night” (“Путники в ночи”).
Песня началась не на английском, как можно было ожидать, тем более что в зале был американский посол, а на родном мне ба забони модари, которая уже стала называться “Аз як нигохат”–”От одного твоего взгляда” и это перевернуло мое представление о возможной интерпретации известного во всем мире хита.
Затем Пулатов спел нам песню в стиле “мавриги”. Она прозвучала очень органично: именно так поёт носитель этой древней и уникальной музыкальной культуры! Мы все поразились этому контрасту, словно человек только и пел всю жизнь эту восточную музыку, вовсе не соприкасаясь с западной.
Вместе с Эзро Малаковым мы подошли к певцу и горячо благодарили его за такое оригинальное исполнение и репертуар, который включает песни, отличающиеся стилевым контрастом.
Певец был растроган и тоже выразил признательность за высокую оценку гостям из Нью-Йорка.
– А что ты еще поешь?
– Макомы пою, – скромно ответил бухарский певец Ильхом Пулатов, и тогда я понял, что обязательно должен взять у него интервью.
На пути к вершинам
Рафаэль Некталов: – Ильхом, я впервые услышал и увидел тебя в Бухаре и не скрою, не мог не восхититься твоим многогранным талантом. Твои предки тоже были певцами или музыкантами? Мне это очень интересно, потому что персы и евреи Бухары имели много общего.
Ильхом Пулатов: – Мои родители были большими ценителями музыкального искусства, но музыкантами не были. Папа – Юнус Юсупович Пулатов – проработал всю жизнь поваром, а мама – Базарова Саодат Маъмуровна – врачом-педиатром.
– Интеллигентная бухарская семья.
– Ничем не выделялись, таких было немало в моем городе. Корни мои чисто бухарские. Я родился и вырос в самом сердце Бухары. По сей день живу в доме моих предков.
– Когда проявилась тяга к музыке, к пению?
– С ранних лет. Родители, заметив во мне творческие способности, создали все условия для их развития. К шести годам у меня были дойра и қўш нағора. В 1990 году я пошёл учиться в музыкальную школу №3 по классу рубаба. В 1995 году окончил её, а в 1997 году поступил в музыкальное училище имени Мухтара Ашрафий, куда меня приняли по классу танбура, отделение “традиционное исполнение”.
– Так ты и макомист? Танбур – это душа “Бухарского Шашмакома”!
– Так оно и есть! И я проникся этой музыкой, которой гордится по праву моя родная Бухара. Но мне ещё и в другом повезло. Моими наставниками были великие мастера музыкальной культуры Бухары – устоз Ари Бабаханов (рубаб), устоз Иноят Рахматов (пение), Шоди Шарипов (танбур), Толиб Темиров (дойра), Обид Темиров (дутор, танбур).
– Действительно, это удивительная плеяда мастеров искусства Бухары, и со многими из них я знаком и продолжаю дружить.
– Благодаря им, я сумел познать секреты инструментальных и вокальных частей “Бухарского Шашмакома”, параллельно участвуя в уроках пения, что в дальнейшем помогло мне стать полноценным певцом и мульти-инструменталистом.
– То есть ты начал свою профессиональную деятельность, подготовленный к ней прекрасной школой. Потом консерватория?
– Увы, нет. Время было не простое. В 2001 году, окончив музыкальное училище, я поехал покорять Москву, и она приняла меня с распростёртыми объятиями.
Там сейчас живет много наших соотечественников. Начал работу в ресторанах, пел на разных языках мира. Набравшись опыта, участвовал в праздниках “День города”, в программах, посвященных Дню Победы и т.д.
Москва сформировала меня, как профессионального певца. Я выступал на больших концертах с очень популярными российскими звёздами, такими, как Григорий Лепс, Валерий Меладзе, Авраам Руссо, Надежда Бабкина, Лариса Долина и так далее.
“Мавриги” – страсть и томление
– Я постоянно работаю над своим репертуаром. Кроме традиционных и классических узбекских, таджикских, иранских, русских песен, я исполняю песни на английском, французском, итальянском, индийском языках. Но самое главное место в моем творчестве занимают мои родные песни, которые звучат постоянно в Бухаре.
– Не скрою, что у меня особый интерес к циклу народных песен “мавриги”. Ты являешься носителем этой культуры, которую популяризировали именно персы. Понятно, что название этноса эрони неоднозначно в Узбекистане. В Бухаре – это персоязычные люди, в Самарканде – тюркоязычные. В соответствии с этим репертуар, который в Бухаре ориентирован на иранские мелодии, в Самарканде – на азербайджанские и турецкие. Общее – принадлежность к шиитскому направлению ислама. Этот жанр популярен и в среде бухарских евреев.
– Впервые я услышал и увидел “Мавриги” в исполнении нашей замечательной бухарской красавицы Тухфахон Пинхасовой, которая вместе с большим коллективом ансамбля “Лаби хавуз” каждый день давала концерты туристам. Я просто замер и не мог двигаться, прикованный к одной точке земли от этого драйва, который она несла и вся публика была под властью этой великой певицы. Мне было тогда, кажется,
9 лет, и это происходило в неповторимые, беззаботные 90-е годы прошлого века.
– Уверен, что ты был запевалой в ансамбле “Мавриги”!
– Запевалой тоже. Исполнение цикла “Мавриги” открывается частью “Шахд” – небольшой, распевно-лирического и импровизационно-речитативного характера мелодией на стихи классика восточной поэзии Хафиза. Затем от песни к песне темп ускоряется исполнением более задорных и темпераментных произведений разнообразного содержания, но часто любовно-лирического.
– Это часть ритуального пения дервишей. Нечто подобное я видел в Турции, на современных коммерческих концертных представлениях дервишей. В Бухаре вместе с Давидом Мавашевым я встречался с руководителем ансамбля “Мавриги” Рауфом Авезовым, который представил нам целую программу. Я был поражен танцами, которые исполняли прекрасные девушки, причём их движения отличались особой, не свойственной традиционным бухарским танцам, пластикой. В 1996 году я был продюсером ансамбля Нишона Атамурадова, который выступал в Нью-Йорке вместе с Тухфахон.
—Песни “мавриги” и духовные песнопения дервишей объединяет общая тематика – восславление божественной любви, а также выражение земной скорби и тоски по духовному очищению. На самом деле, искусство “мавриги” впитало в себя мистический дух, культуру песнопений и ритмику суфийских собраний (зикров), сделав эти черты неотъемлемой частью бухарского фольклора. Но со временем многое изменилось. В наше время есть ансамбли, включающие женский танец, а есть более традиционные, в котором участвуют исключительно мужчины.
Путники в ночи
– Сегодня ты известен в Узбекистане и за его пределами как эстрадный певец. Причем успех на конкурсе “Голос”с песней “Strangers in the night” (“Путники в ночи”), исполненной на таджикском языке, сделала тебя знаковым певцом на узбекской эстраде. Я имею в виду в масштабе страны, не только области.
– Спасибо за высокую оценку.
– Это не только мое мнение. Два народных артиста Узбекистана полностью солидаризировались со мной. Первый–Эзро Малаков был поражен тем, как ты спел эту песню в его присутствии в Бухаре и долго был под впечатлением от голоса, тембра, манеры и умения передать разные стили. Он это сказал тебе лично.
– А кто второй?
– Насиба Абдуллаева, певица с большой критической массой. Я процитирую ее: “Я рада, что вы поделились со мной песней “Путники в ночи”, которую исполнил на конкурсе “Голос” певец Ильхом Пулатов. Я о нём раньше никогда не слышала. Я не входила в состав жюри того года, но хочу отметить, что Ильхом – сложившийся и профессиональный певец, которого отличает высокий уровень исполнительского мастерства”.
На мой вопрос о выборе именно этой песни, Абдуллаева сказала: “Мое отношение к этой интерпретации песни великого Фрэнка Синатры двоякое. С одной стороны, это сложно, так как песня у всех на слуху, и надо спеть ее на высоком уроне, тем более на конкурсе. С другой – это вызов спеть ее на таджикском языке, то есть отойти от языка оригинала, но исполнить так, чтобы слоги, слова не мешали музыке песни.
Это, конечно, интересно, так как большая часть слушателей не знает английского языка и воспримет эту песню по-новому. И ему это удалось. Я поздравляю Ильхома Пулатова с этой творческой победой!”.
– Спасибо, Рафаэль Борисович! Я даже слегка растерян! Рахмат нашим устозам Эзро Малакову и Насибе Абдуллаевой за добрые слова в мой адрес!
– Теперь очень важный вопрос для меня, как исследователя. Почему ты обратил свой взор именно на песню Фрэнка Синатры “Путники в ночи”? Был ли первым в попытке исполнить ее на родном языке?
– Песню “Strangers in the night” пел актер, музыкант Искандар Каримов, певец из Душанбе, в конце 90-х. В его варианте слова немножко другие, и там меньше чувств. Я решил внести кое-какие изменения, чтобы песня прозвучала в более ярких красках. Уверен, послушав его версию, вы убедитесь в этом.
– Да, вижу, мало что осталось от оригинала, кроме музыки.
– Ни пылинки!
– Это называется адаптированным переводом: текст не просто переводится, а творчески перерабатывается. Переводчик заменяет культурные реалии, идиомы и аллюзии оригинала на те, которые понятны аудитории целевого языка, чтобы сохранить изначальную реакцию читателя или зрителя. Тебе это удалось.
Не побоялся пойти на проект “Голос” с этой песней на таджикском языке?
– Абсолютно нет! Потому что это мой родной язык, на нем я говорю и общаюсь с рождения. И на нашем телевидении нет такой проблемы!
Более того, “Путники в ночи” – моя самая любимая песня из зарубежной эстрады, и мне хотелось сделать так, чтобы моей любовью к ней прониклись все мои земляки и соотечественники в мире. Причем, исполнить ее именно на родном мне языке, придать ей новую краску. Я пошел с этой песней на кастинг и прошел слепые прослушивания. Хотя она не совсем демонстрирует мои вокальные данные во всей полноте. Из четырех членов жюри повернулся только один – министр культуры Узбекистана Озодбек Ахмадович Назарбеков!
– Песня очень понравилась мне, она исполнена искусно.
– Спасибо!
– Ильхом, а в твоем репертуаре много бухарских песен? Это же стержень твоего творчества?
– Да. Честно говоря, на сегодняшний день повсюду продолжают звучать старые песни, которые мы слушали в детстве, только в новой обработке, в новой аранжировке, например: “Бог дароед тутижон”, “Бале мургак”, “Камкамак” и так далее, вам они тоже известны, так как звучат в ваших общинах в США, Израиле, Австрии. А вы сами понимаете, что эти песни гораздо лучше тех однодневных хитов, которые изрыгает эфир в наше время.
– Я познакомился с рядом твоих песен, прослушал и увидел их на YouTube.com. Могу отметить, что у тебя интересные аранжировки, музыкальные идеи, которые выполнены хорошими профессионалами. С кем ты работаешь?
– В нашей стране творят талантливые певцы и аранжировщики, их у нас немало. Например, мне близко творчество певцов Неъмата Имамова, Улмаса Рустамова, Саида Джафарова, Журабека Кушаева. Из аранжировщиков я работаю с Раимом Рауфий и Нодиром Хафизовым.
– Ильхом, хочу поделиться одним своим наблюдением. В последний свой приезд в Бухару, а потом и в Самарканд, Пенджикент, во время поездок по городу, на такси, в парикмахерской, в отеле, всюду звучал Авром Толмасов. Его уже нет почти 40 лет в стране. Как ты думаешь, почему в Бухаре так любят его? Причем молодые люди тоже.
– Вы, Рафаэль-ака, пожалуйста, ответьте мне, а где в мире не любят Аврома Толмасова!? Его любят везде, потому что его уникальный тембр, громадный диапазон пронзает, как стрела амура, душу и сердце каждого, у кого есть уши и сердце. Ну, а не любить может Аврома Толмасова только Владимир Ульянов, который Ленин. Но он спит крепким сном в своем мавзолее в Москве (смеется). Я думаю, что четко и ясно ответил на ваш вопрос.
– Предельно точно.
– Но Авром-ака не один. Любят и помнят Эзро Малакова. О встрече с ним в Бухаре я могу сказать, что для меня это было чудо! Мӯъҷиза! Об этом я даже и мечтать не смел: ни во сне, ни на яву. В далеком детстве мы его слушали по радио и смотрели выступления по республиканскому телевидению. Можно было вообще ничего не петь всю жизнь, но исполнить только “қурбон улан” на стихи Физули, в его авторской интерпретации, и остаться навек в истории культуры нашего народа. Желаю ему здоровья крепкого и долгих лет жизни!
В этом ряду стоит также имя певца, макомиста, поэта Рошеля Рубинова, он является воспитанником великой и неповторимой Барно Исхаковой. Стихи и песни Рубинова любимы в нашем народе. Это факт. Мы общаемся с ним в социальных сетях, я люблю и уважаю его творчество тоже. Кстати, скажу вам по секрету, скоро на его стихи у меня появится новый сингл.
– Похвально. Что ж, успехов, дорогой Ильхом!
– Спасибо.
АВТОР: Рафаэль Некталов
Главный редактор The Bukharian Times