КОРНИ И КРОНЫ
Прошло уже двадцать лет с тех пор, как его нет с нами. Время неумолимо движется вперёд, но не было ни одного дня, чтобы мы не вспоминали его, не обращались к нему мысленно, не произносили его имя с теплом и благодарностью.
Воспоминания о нём остаются удивительно ясными и светлыми. Глядя на него, я часто задавалась вопросом: откуда в человеке, так рано лишившемся родительской опоры и выросшем под заботой братьев, было столько внутренней мудрости?
Илья Яковлевич не проходил университетов, не изучал книг о человеческих отношениях, но обладал редким и подлинным даром — умением понимать людей.
Его способ знакомства был прост и в то же время глубок: “Кто твои родители? Откуда ты родом?” — и этого было достаточно, чтобы между ним и собеседником возникала незримая нить доверия. Он знал: человек раскрывается там, где его слушают. И он умел слушать — внимательно, искренне, с доброжелательным участием.
Я не раз спрашивала Илью Яковлевича: “Вам действительно интересно всё это слушать?” И он, мягко улыбаясь, отвечал: “Мне нравится слушать людей и делать им приятное”.
В этих словах – вся его сущность. Его мудрость заключалась не в сложных рассуждениях, а в простоте и человечности: в умении быть рядом, слышать, чувствовать другого. Он обладал редким даром создавать вокруг себя атмосферу тепла, в которой каждый ощущал себя значимым и понятым.
За каждым успешным мужчиной стоит преданная женщина. И именно такой была моя свекровь, Рахель Исхакхаимовна Беньяминова. Вместе они прожили в любви и согласии 57 лет. Благодаря усилиям и заботам моей свекрови мой свекр прожил дольше.
Он был человеком большой души, надёжной опорой для своей семьи. Его уважали и любили не только близкие, но и все, кому посчастливилось с ним встретиться. В нём не было ни тени притворства–всё было подлинным: и доброта, и слова, и поступки.
Даже спустя годы мы ощущаем его незримое присутствие–в наших воспоминаниях, в семейных традициях, в тех ценностях, которые он передал нам. Его жизненные уроки продолжают жить в нас: быть внимательными друг к другу, терпеливыми, добрыми, уметь слушать и понимать.
Память о нём светла и жива. И пока мы храним её в своих сердцах — Илья Яковлевич остаётся рядом с нами.
Особенным было и его отношение к близким. В его просьбах никогда не было прямоты, которая может обременить. Он подходил к человеку мягко, с заботой: сначала интересовался–устал ли ты, как прошёл день, много ли было забот. И лишь затем, словно невзначай, открывал свою просьбу. В этом было столько такта и уважения, что отказать ему казалось невозможным.
Я, молодая невестка, жила с ними в одном доме, и всегда была свидетелем, как он часто заполнялся многочисленными гостями со всего мира, включая зарубежных друзей и родственников. Щедрые застолья, долгие беседы, смех — Ильи Яковлевич любил объединять людей. И это при том, что сам был серьёзно болен: проблемы с желудком не позволяли ему есть так, как ели все.
Но он никогда не позволял своему недугу становиться чьим-то неудобством, и чтобы никто не чувствовал себя неловко, делал вид, что участвует в трапезе. Порой он тихо выходил, чтобы принять лекарства или перенести боль, а затем возвращался — с тем же спокойствием, с той же доброй улыбкой — и продолжал разговор, поддерживая атмосферу уюта и душевного равновесия.
Таким Илья Яковлевич Кайков и остался в нашей памяти — человеком редкой душевной щедрости, такта и внутренней силы.
Вечная память моему любимому свекру.
ПУСТЬ НАШ ПАПА ПОКОИТСЯ С МИРОМ. МЫ НИКОГДА ЕГО НЕ ЗАБУДЕМ:
Борис и Майя Кайковы, Саломон и Светлана Кайковы, Мара и Алик Беньяминовы, Белла Кайкова-Чульпаева. Внуки, правнуки.
Нью-Йорк – Холон – Бней-Брак.
АВТОР: Светлана Кайкова