Не знаю почему, но даже не взирая на печаль, связанную с уходом отца, почему-то всегда сквозь слезы пробирается смех, вплоть до его ухода в мир иной. Сам он обладал невероятным чувством юмора, был абсолютно не строгим там, где надо было. И в момент, когда ему приходила какая-то гениальная мысль или мелодия, непременно должен был заплакать ребенок или зазвонить телефон, и что бы успеть добежать до инструмента как бы не забыть, всегда кричал:
”Люба, дардата гирам, дай ему все что он хочет, только что бы он закрыл рот!”. Или может проснуться посреди ночи и смеяться, вспомнив какой-то бородатый анекдот, который ему рассказал друг лет 10 назад. А за три дня до смерти в палате госпиталя, где мы находились с его сестрой, он сказал какую-то фразу, да и так сказал, что мы с ней упали на его кровать и смеялись до слез, что чуть было не выдернули с руки капельницу. Вот и такое бывает.
Я вам расскажу историю, и постараюсь описать так, чтобы вы смогли прочувствовать или даже пропутешествовать вместе с нами на нашу Землю Обетованную.
Когда папе приближался седьмой десяток, мама все грозилась справить ему пышные именины в ресторане, а папа все время говорил, что почему-то очень волнуется приближение этой даты, может предчувствовал. Так оно и произошло. В семьдесят он заболел. И когда врачи нас обезнадежили, поставив сроки, мы четко распланировали план действий.
Это я сейчас так лихо об этом пишу, хотя вся наша семья находилась в ужасной агонии. Бен Исаков и Роман Кайков снимают великолепный фильм” Чаша Ильяса”, за что им огромное спасибо за великолепную память. А наш менеджер Светлана Левитина организовывает прощальный тур – Нью Йорк, Австрия, Израиль. Рафаэль Некталов публиковал репортажи в газете The Bukharian Times…
Но то, что тур именно” прощальный” папа об этом не знал, так как его диагноз был скрыт. Если бы вы видели, как блестели его глаза, как он радовался. Ведь в этот раз мы едем все вместе, семья, друзья, где он смог по дороге навестить сестру в Вене, и повидаться с дочерью Беллой и внуками в Израиле. Ну а так как я самолетами лечу редко, если сказать вообще им не доверяю, то я отказываюсь от поездки. А сама то понимаю, что это последняя наша поездка вместе. И папа мне говорит:
– Ты что, не поедешь со мной? Ахмак (дуреха)!–Этим словом он меня называл исключительно в самолетах, когда видел как я когтями впиваюсь в кресло, и смеялся надо мной когда я бледнела.
Он говорил:”Как можно боятся самолетов, это же прелесть! Сел, поел, кино посмотрел, и ты–там!” А сам всегда покрывался холодным потом, и нервно курил одну за другой подкидывая стюардессам комплименты.
Хотя на самом то деле нет людей, которые не боятся летать, а то бы стюарды так мило не предлагали спиртное. Если поезда проходили бы через океан, люди бы выбрали поезд, не так высоко падать. Да и потом, чтобы увидеть родных и на край света на ишаке поедешь.
Никуда не делась, поехала. Затолкали пинками в самолет. Коллектив был большой, куда входили наши бухарскоеврейские музыканты первого класса: Эзро Малаков, Бен Исаков, Тамара Катаева, Очил Ибрагимов, Шоиста Мулладжанова, Светлана Левитина, Матат Бараев, Иосиф Абрамов, Радж, Рита Малаевы. Естественно мама – муза отца Мухаббат Шамаева!
Но самая главное я взяла с собой маленького сына Ильясика, что было грубейшей ошибкой. Он постоянно куда-то исчезал. Сидя рядом в кресле у окна, залезал под сидение и умудрялся пролезть через весь ряд кресел застревая где-то в конце, ну и я за ним.
Подготовка перед полетом была серьезная, имеется ввиду моя. Для меня слово” полет” все равно что ”на эшафот”. Взяла с собой пару наушников, что бы не прислушиваться к шуму мотора, мне все кажется, что он не так работает, все таки жена механика. Взяла молитвенник, а самое главное кроссворд.
Итак, взлет!..
Вот тут начался кошмар. Может если бы я сама сидела у штурвала, мне было бы спокойнее. Ну а когда самолет попадает в воздушные ямы, ощущение что все твои детородные органы застревают в горле. Ну да ладо, сейчас на рассказываю вам, что летать не захотите.
После того как самолет набрал высоту и встал на автопилот, с целью скоротать время, мы с папой разгуливали по салону, подходя к каждому из группы напевая мелодии из макома.
Я старалась скрывать свой страх под ярко накрашенной помадой и румянами. А потом подошла к Раджу с Ритой которые напряженно, но мило решали кроссворд. И судя по их выражению лица он был не из легких. И до меня дошло, что у меня в руке тот же самый номер кроссворда, и решила приколоться, предложив поиграть вместе с ними. И воткнула журнал с ответами кроссворда в переднее кресло так, чтобы видеть ответы. И говорю:
– Ну давайте, задавайте, что у вас там? Река в Польше, приток Варты?–я отвечаю– Нер.
Радик мне:
— Молодец!
Рита задает:
– Корабельный повар?
Я тру виски прищурив глаза, ну что бы не видели куда я направляю взгляд, и говорю:
— Кок!
Рита:
– Слушай, молодец!
Радик:
–Деталь в радиотехнической схеме?
Отвечаю – резистор.
И так до тех пор, пока не сошелся весь кроссворд.
– Ну ты даешь,–говорит Рита. И вдруг Радж поворачивается всем туловищем в мою сторону протягивая мне руку как президент олимпийскому чемпиону и говорит:
–Ну, Нара!.. Я тебя зауважал!
И так он меня уважал еще месяцев 6 пока не узнал. И это осталось нашим семейным анекдотом. И вот наконец то объявили посадку.
Какое счастье – Израиль!
Для меня это поездка была огромным событием в моей жизни. Такое впечатление что я была сиротой и к сорока годам мне вдруг показали моих родителей.
Я заплакала. Заплакала от радости что вернулась на Родину предков, и наверное от того что папе осталась недолго. Но я – с ним! И мама, и брат, и коллеги по ансамблю… Ведь если бы не ситуация с его болезнью, Бог знает когда бы я туда попала.
Дресс-код одежды был соответственным ортодоксальным правилам иудаизма: длинная юбка, кофта с рукавами и вязанная кепка. Все-таки Святая Земля.
Самое первое что я увидела, сойдя с трапа самолета, это проходящую мимо девушку с кольцом в пупке и хорошей наколкой ниже спины!.. Не поняла…
Ну да, ладно.
Приехали в Тель-Авив, нормальную гостиницу, расположились. Окна выходили прямо к Средиземному морю. И, несмотря на разницу во времени, нервный перелет и чужую подушку, мне не хотелось спать. У нас было всего 10 дней. 6 из них концерты, 2 дня повидать родных и могилы, а остальное на Котель Маарави “Стену плача”, и погулять по городу. Ах, как было жалко терять время на сон!
В глазах песок. Я смотрела в ночное звездное небо моего Израиля, я говорила с Богом. Мне казалось, что здесь Он меня слышит лучше. Хотелось рассказать Ему все, что произошло со мной за эту жизнь. Жаловалась, благодарила, просила прощения… Я чувствовала, как Он выслушивал и жалел меня, ни разу не перебив.
Радость словами не передать, и обиду тоже. Ведь не смотря на гостеприимство наших братьев по отцу (за что им огромное спасибо), мы по воле судьбы родились и жили в Средней Азии, то есть пели, творили, изобретали. А ведь все это мы бы могли дать нашей Родине, которой это было так необходимо.
Конечно, израильтяне нас встречали очень хорошо, даже с музыкой и танцами. Знаменитая династия Акиловых: карнай, сурнай, танцы в костюмах. Немало родственников, знакомые, моя” армянская” сестра и племянники которых я не видела 17 лет.
Как будто мы попали назад в будущее. Все такие счастливые, а у меня только одна мысль, как я назад полечу?
Утром пошли на базар” Шук Кармель”. Ну настоящий восточный базар! Разменяли $300, получилось целый сумка шекелей. В этот момент соотношение доллара к шекелю мне очень понравилось. Но живущим там по все видимости не легко приходится. Инжир и виноград мне напомнили Ташкент, почти не отличается, такой же теплый и сладкий. Продавцы кричат, привлекая покупателей.
Накупила всякие брелки, красные нитки, сувениры для друзей и родных.
А потом пошли к морю через улочки пешком.
Некоторые улицы мне напоминали старый город, неухоженные, ветхие домишки и чуть дальше красивые высотки. Но меня это не раздражало, ведь это моя Родина, а Родину я приму в любом состоянии. Главное, чтобы она меня приняла, когда придет час!
И вот наконец первый концерт.
Все волнуются как в первый раз. Мама просит меня нанести блестки на веки, затем Тамара Катаева и наконец Шоиста Муллоджанова:”Хай, Наргисжон мне тоже помажь, а то вы все блестите, а я как….”
Это, кстати, было последнее ее выступление. Несмотря на возраст и состояние здоровья, Шоиста согласилась на эту поездку. Она сказала:” Как я могу в такой момент отказать, ведь Ильяс мой брат!”
А когда она пела, не чувствовалось ни возраста, ни напряжения. Королева ауджа! Голос чистый и наполненный…
Ее не стало ровно через год после моего отца. Да покоится ее душа в раю.
И вот группа “Блестящие” как нас назвала Тамарочка, приступила к работе.
Подглядываем из-за кулис – зал полный ни одного свободного места. Видно, народ соскучился по американским соплеменникам.
На первом ряду сидят Лев Леваев с супругой Ольгой и приближенные. Понимая, что они люди сугубо религиозные, незнаем как начать концерт, женщинам-то петь нельзя в присутствии религиозных мужчин… Начали с классики: Эзро Малаков, следом Очил Ибрагимов, потом папа. Аплодисменты, после каждого выступления, переходят в овации. Но мы в панике. Дальше петь некому. Женщин не выпускаем, боимся, а вдруг Леваев встанет демонстративно и уйдет.
Пропала динамика. И не знаем, как быть, и у кого спросить? Петь или не петь? Гамлет сплошной!..
Я решила послать мужа Изю на разведку, что бы спросить у Ольги Леваевой, можно ли женщинам петь, ну все таки они кузены. Оказалась Л. Леваев был совсем даже не против и не мог понять, почему на афише женщины есть, а на сцене нет. Тут мы и рванули! Шоиста Муллоджанова, дала всем жару, подняв концерт на небывалую высоту! Мама со свойственной ей эмоциональностью, Тамара с бухарским фольклором. Успех стопроцентный!
Надо было видеть счастливые глаза моего отца!
Концерт прошел очень хорошо, зритель неимоверно благодарный и совсем не избалованный. И так мы провели 6 концертов, средства от котороых были отправлены в “Фонд детей ливанской войны”.
А на следующий день Ольга Леваева забрала нас в Иерусалим, к священной Стене–Котель Маарави. Спасибо!
Если сказать про эту женщину что она умна и красива, значить ничего не сказать. В наше время редко можно встретить человека, имеющего такое состояние, и что бы это не отразилось на его походке и отношении к людям. Женщина с негромким голосом, скромной одеждой, без пафоса которая управляет и контролирует такой большой мишпахой и сетью бизнесов по всему миру. И скажите, откуда у нее появилась возможность в тот момент нас повезти на своей машине в Иерусалим – не знаю.
А когда нас пригласили в Бурсу, в Рамат Гане, то впервые в жизни брат Ольги Залман показал мне как выглядит бриллиант до его обработки. На вид обыкновенный кусок серой канифоли, или грязно серый пластмасс. Для меня это было очень интересно, ведь я совсем с другой промышленности и к ювелирным делам отношусь спокойно. И хорошо, что так, пусть Изя спит спокойно.
И вот наконец Котель Маарави. Я написала записку и попыталась втиснуть ее в щель стены, но она постоянно падала, так как места на этот день уже не было.
У стены молятся солдаты, парни и девушки, красивые загорелые и счастливые, наверное, потому, что каждый прожитый день для них и есть тот самый миг между прошлым и будущим…
Я попыталась втиснуть свою, заветную записку, ради которой, как оказалсь, я и прилетела в Израиль! Не знала с чего начать? Просьб у меня к Нему было много. Просила за родных, за детей и тех, кто передал записки. Но главная, и невыносимая боль была за папу. Хашем, сотвори чудо! Сделай так, чтобы он пожил! Чтобы не страдал, и мог творить в полную меру своего таланта!
Хашем, чтобы папа насладился общением с внуками, ведь он ни разу в жизни не мог себе позволить банальный отдых или отпуск. Хашем, он написал столько о любви и верности тебе! Услышь меня!..
Я стояла один на один с этой Стеной и щелью, в которую словно капсулу, которая взлетит моя главная просьба об отце, сразу же дойдет до Хашема.
Бог услышал меня. Он продлил моему отцу почти 2 года жизни.
***
Я возвращалась к автомобилю. Меня окружали люди, для которых это святое место – часть ландшафта. Я позавидовала им, ведь они живут на своей земле, дома, рядом с Котелем. Я сделал несколько памятных фото с военными, которые держали в руках совсем не игрушечные автоматы, но их глаза почему-то светились от счастья. И тогда я почувствовала, что я пропустила в жизни такое понятие как Родина. Ну для кого-то Родина, там, где напротив супермаркет или бассейн во дворе. А для некоторых там, где можно крикнуть громко в открытом поле — Я ЕВРЕЙКА!
Я летела в самолете обратно с отцом, с надеждой продлить ему дни пребывания со мной. Он улыбался, как всегда, шутил, был рад, что гастроли прошли успешно.
Это были прощальные гастроли великого Мастера сцены, Певца, Поэта. Музыканта, Человека – ИЛЬЯСА МАЛЛАЕВА.
Наргис МАЛАЕВА