Нас сближает, в частности, любовь к местам на географической карте, где мы родились и начали познавать наш огромный мир, особенно если те места и впредь многие годы продолжают дарить нам свой добрый свет. Это могут быть и Москва, и Самарканд, и Душанбе, и Казань – множество дорогих мест наших судеб…
* * *
Шагнув за восемьдесят пять,
Живу я в думах про былое,
Люблю неспешно размышлять
Про всё, что стало мне судьбою…
Поселок Монтино в Баку,
Наш двор меж четырьмя домами.
За мамой в детский сад бегу,
Зенитных залпов блеск над нами…
Не взял Баку фашистский гад –
Не нюхать нашей нефти гаду,
…В те дни отец за Сталинград
Сражался –мы храним награду.
А вскоре он уже – в Москве:
Там опытный завод поручен,
Чтоб шли лишь те “железки” в свет –
Нефть покорять,что прежних лучше.
Мы тоже – по его следам:
Я с бабушкой, сестрой и мамой…
В Арбат влюбленным стал тогда –
И буду им до смерти самой…
Я в вуз нефтяников пошел,
К мечтателям и патриотам,
И потрудился хорошо –
Оставлю добрым людям что-то.
Как мог, я радовал страну,
Хоть груз регалий плеч не тянет.
И больше всех ценю одну:
Навек почётный я нефтяник.
И тут скажу, что если б мог,
То званье б разделил с женою:
Ей фанатизм мой, видит Бог,
Пришлось сполна испить со мною…
И вот я уже подхожу к своему девяностолетию. Всё чаще посещают меня воспоминания, и всё теплее думается о моих земляках – бакинцах, подаривших мне на судьбу бесценные принципы жизни – источники многих моих радостей и вдохновения. Родной Баку и сегодня дарит мне в пути добрый свет…
* * *
Дипломный проект я защищал перед комиссией под председательством профессора Эйюба Измайловича Тагиева. Уже на последнем курсе института у меня появилось ощущение, что Тагиева любят все. Почему? Тогда я объяснял это очень просто: он симпатичный человек. Позже я понял, что такое быть симпатичным по-тагиевски. Это значит – безмерно любить людей, быть к ним предельно чутким, расточительно сжигать себя для их радости, бодрости, хорошего настроения.
И так – год за годом, да еще одновременно с огромной творческой работой по бурению. Он был трижды лауреат Государственной премии.
Драматург Александр Штейн, автор “Гостиницы Астории”, писал в своей “Повести о том, как возникают сюжеты”, что во время войны встречался в Перми с
“образованнейшим и интеллигентнейшим азербайджанским инженером Э.И. Тагиевым”. Тогда Эйюбу Измайловичу было чуть больше тридцати, а занят он был развитием нефтедобычи во Втором Баку, а точнее, на просторах между Волгой и Уральскими горами, что было необходимо для Победы.
Эйюба Измайловича не стало на 55-м году жизни – внезапно отказало его неуемное сердце. Делать людей радостными и счастливыми – это, может быть, самое трудное призвание. Но он, ощутив это призвание в себе, никогда ему не изменял… Однажды сказал мне: “Запомни, Юра, что настоящий мужчина идет на вечеринку не расслабляться, а работать. Чтобы всем там было хорошо”. А как ему удавалось поработать на вечеринках – это особый рассказ…
Но один эпизод такой работы я хочу показать здесь, поскольку это был буквально целебный поступок настоящего мужчины.
В тот апрельский день 1966 года я защитил кандидатскую диссертацию и организовал дружеский банкет в одном из небольших залов московского ресторана «Арагви». Естественно, пригласил и дорогого Эйюба Измайловича.
Он, как обычно, был очень занят и смог прийти только ближе к концу банкета. Но вообще не прийти – это был бы в принципе не его вариант, он не мог позволить себе причинить огорчение человеку. Когда он появился в зале, более половины гостей уже не было за столом, в частности, ушли все профессора – он как бы их заменил, а оставшиеся сгруппировались на одном из концов стола. При этом он сразу заметил, что гости, как и мы с женой, находятся в несколько минорном состоянии, если не сказать просто – приуныли.
А дело было в том, что один из гостей, мой коллега по лаборатории, пригласив мою жену Таню на танец вдруг начал сопровождать танцевальное действо излиянием на меня потока грязи. Я и ранее замечал, что стоит ему несколько опьянеть – и он начинает извергать всяческие словесные гадости. Так уж устроен мир: некоторые в опьянении становятся благодушнее, а другие агрессивнее.
В данном случае он «кипел» по поводу того, что я использовал для одного исследования е г о цементные образцы, то есть якобы о б в о р о в а л его. Да, использовал, однако те образцы, которые он уже выбросил в мусорный бак, завершив свою работу с ними, но которые были полезны мне для получения некоторой дополнительной информации. Причем использовал их по его согласию, а завершив свое небольшое исследование, опубликовал в научном журнале результаты в совместной с этим коллегой статье.
Моя Таня, услышав гнусные излияния этого гостя, прервала танец и сказала ему, что её муж может с легкостью дарить, но воровать – никогда. Они вернулись за стол, нервные и недобрые, и это настроение, конечно, передалось оставшимся гостям. Честно говоря, я растерялся и не знал, как наладить прежнее, праздничное настроение. Казалось, праздник был непоправимо отравлен.
Но тут, на счастье, появился Эйюб Измайлович. Немедленно и мудро оценив ситуацию, он заказал бутылку коньяка и поднял очень теплый тост за меня, нового кандидата наук. Затем безостановочно веселил нас некоторое время забавными историями из своей интереснейшей жизни. Второй тост он поднял за Таню, которая вытерпела все сложности моего аспирантского времени и была мне верной опорой. У Тани явно просветлели глаза. А еще он весело добавил, что, если происходит настоящее дружеское застолье, собравшиеся должны покидать его только тогда, когда официанты, сворачивая скатерть с длинного стола, начнут их теснить.
Такое и случилось. Когда все поднялись, чтобы расходиться, за столом уже царило по-настоящему праздничное настроение. Но Эйюб Измайлович решил добавить к нему ещё один штрих – специально для Тани. Он взял её на вытянутые вперед руки, пронёс по длинному коридору в раздевалку, бережно опустил на пол и сказал с улыбкой: «Знаешь, Танечка, почему я не старею? Потому что пью коньяк, курю «Казбек» и ношу на руках женщин!»
Мы с Таней были счастливы. Я поймал на улице Горького такси, и мы подвезли Эйюба Измайловича к его дому. Его участие в том банкете всегда будет согревать моё сердце.
Через год Эйюб Измайлович Тагиев, этот неугомонный в своей доброте человек, неожиданно скончался от инфаркта…
* * *
Родина моя – Баку. После того как меня, шестилетнего, родители увезли в Москву, я лишь изредка, в командировках, попадал в мой Баку. Всегда с волнением ступал на бакинскую землю, всегда как-то по-особому радовался дружеским отношениям с бакинцами…
В 70-е годы я оказался в одном номере маленькой тюменской гостиницы “Геофизик” с начальником бакинского конструкторского бюро по нефтяному оборудованию Шамилем Талыбовичем Джафаровым. Я был тогда старшим научным сотрудником нашего института буровой техники, кандидатом технических наук, накапливал опыт беспокойной, азартной, подчас требовавшей фанатизма борьбы за коренное повышение качества нефтяных скважин в Западной Сибири.
Нам обоим пришлось долго жить в этом номере, мы имели множество доверительных бесед, поняли, что являемся глубокими единомышленниками в борьбе за технический прогресс и в подходе к делам. Прощались мы уже совсем по-дружески. В моем сердце навсегда оставался этот умный, искренний, честный, волевой человек. Но уже тогда не очень здоровый – все лечился тюменской минеральной водой.
Жизнь свела нас еще раз лет через десять.
Шли годы повсеместной борьбы за Знак качества изделий. Борьба эта, несомненно, как-то способствовала эффективности производства, но меня она больше вдохновляла, пожалуй, тем добрым обстоятельством, что Знак качества – это благосостояние, а точнее, заметные дополнительные премии работников как завода-изготовителя, так и нашего института-разработчика. Чтобы получить или через определенное время подтвердить Знак качества, необходимо было пройти нелегкий этап государственных испытаний изделия. Именно КБ, которое возглавлял Ш.Т. Джафаров, было назначено так называемой головной организацией по госиспытаниям в отрасли.
Я прилетел в Баку с документами по выполненным испытаниям разработанного нами скважинного устройства. Моя святая задача – получить официальное одобрение этой работы от КБ. Будет одобрение – значит, специальная комиссия будет рассматривать вопрос о Знаке качества. А не будет одобрения – значит, увы…
С волнением и радостью, а еще с легкой тревогой заходил я в кабинет Шамиля Талыбовича. Сразу стало ясно, что для него мое неожиданное появление тоже приятно.
После нашей теплой и обстоятельной беседы под хорошо заваренный кофе он вызвал главного инженера КБ, представил меня и сообщил ему о моей проблеме.
Главный инженер, войдя в дежурную роль холодного арбитра, без малейших эмоций предположил, что ко мне, конечно, будет много принципиальных вопросов.
“Вот, вот!–отреагировал Джафаров с чуть озорной, но твердой интонацией. – Ты очень принципиально рассмотри представленные материалы… Ну, а затем, естественно, прими абсолютно принципиальное – положительное – решение”.
Главный инженер вынужден был лишь вежливо улыбнуться. Выходил, пропуская меня вперед…
Родной мой Баку! Как просто и красиво там была провозглашена благородная, высокая принципиальность в отношении человека, который заслужил доверие!
Шамиль Талыбович скончался в перестроечную эпоху. В моей судьбе осталась добрая, греющая мою душу переписка с его милыми дочерями Афой и Азой…
Продолжение следует.
АВТОР: Юрий ЦЫРИН доктор технических наук