Мы знаем, что иногда химик может проявить выдающийся талант композитора, а врач создает замечательные пьесы.
Более 40 лет я трудился в научно-технической сфере. Там с друзьями и соратниками познал мучительное и сладостное изобретательское творчество, азарт научного поиска. Но еще, помню, наполнялось сердце волнением, когда слышал или читал поэтические строки моих друзей-технарей или делился с ними своими поэтическими пробами. А в пенсионном возрасте уже безраздельно стал счастливым пленником литературного творчества. К своему скорому девяностолетию подхожу с шестью книгами таких произведений.
Но, увы, в наступившем году отмечаю и печальное десятилетие потери последнего из обретенных в юности трех самых дорогих мне друзей-технарей с душой лириков.
И вот что хотелось бы сегодня сказать читателям газеты.
По большому счету, не специальная образованность является проводником человека в литературное творчество, а работа души, неуемное желание сказать другим что-то важное, что, возможно, найдет отзвук в их сердцах (хотя для достижения серьезных высот в таком творчестве это желание непременно должно сопровождаться искренним интересом к теории литературы).
Разных ступеней успеха достигают люди в этом творчестве – не равны мы талантами, и никогда иного не будет. Но даже если человек согревает своими добрыми стихотворными строками только родных и друзей, разве не важно это в нашей непростой жизни!..
Была у меня в городе Ангарске Иркутской области одноклассница с довольно редким, как бы сошедшим со страниц какого-то увлекательного зарубежного романа именем – Генриетта. Скромность ее была феноменальной. А затем я переписывался с ней десятки лет – и более талантливых, подчас потрясающих писем не получал ни от кого.
Она стала техником-электриком, но в ее душе всегда жила поэзия, она написала сотни стихов. И никогда их не публиковала. Только иногда раскрывала свою поэтическую душу близким людям, и они с трепетным волнением входили в её красивый и сложный мир. Она оставила в их сердцах добрый неизгладимый след. Среди этих людей – я. Когда она ушла из жизни, я опубликовал в интернетовском журнале “Самизат” большую подборку её стихов.
Иногда в Нью-Йорке слышу или читаю ироничные размышления по поводу того, что многие наши люди в иммиграции оголтело жаждут взамен своей прошлой профессиональной деятельности заняться сомнительным литературным трудом. Не надо так… Я вновь и вновь убеждаюсь: в русскоязычной общине Америки есть удивительно интересные люди, являющие нам драгоценный сплав огромного жизненного опыта, знаний и мудрости. И разве не могут их стихи оказаться поэзией? Подобно живущему на машинописной странице размышлению моего друга Генриетты о чутких людях и других, черствых в своем самодовольстве…
Вы знаете, отчего ребенок застенчив
и женщина отчего робка?
Вы знаете, в чем слабость
и могущество полевого цветка?
Отчего неуверенны речь и походка,
закрыты, безмолвны у сердца уста?
Отчего признания, как цепью, скованы
и как длинна от дома верста?
Отчего спотыкаются и падают,
в кровь разбивая сердце, не колени?
И зачем – слеза от чьей-то доброты,
а любовь подвергается сомнению?
…Если Вы не знаете, отчего это,
не ищите, не знайте ответа…
В Московском нефтяном институте я учился с Володей Павлиновым. Нас объединяли любовь к поэзии и наша стенгазета. Он жил в одном из старых дворов Арбата, в маленькой комнате коммунальной квартиры, вдвоем с мамой, рано постаревшей, кроткой и неизменно приветливой, а отец погиб на фронте.
Стихи Володи уже тогда можно было увидеть в журнале “Юность”.
Но он не спешил стать профессиональным поэтом и, окончив институт, работал в геологических экспедициях. Володя стал хорошим геологом-изыскателем, познавшим Алтай и Саяны, Северный Урал и Кавказ, горячие ветра Каракумов. Позже о его поэтическом творчестве говорил добрые слова большой русский поэт Ярослав Смеляков, а известный поэт-фронтовик Николай Старшинов написал, что “в поэзии нашей лучшие стихи Владимира Павлинова оставили заметный след”. Володя жил в полную силу…
Самыми волнующими воспоминаниями геологической судьбы стало для него виденное и пережитое в пустынях Средней Азии. Вот одно из стихотворений – я его очень люблю:
Я узнал, что такое усталость,
после смены в палатку входя:
от усталости почва шаталась,
и трава за ботинки хваталась,
и, разорвано в клочья, моталось
небо – серая сетка дождя.
Кто-то снял с меня тихо рубаху,
кто-то спальный мешок расстелил,
и, подкравшийся сзади, с размаху
сон ударил меня и свалил…
Я проснулся. По лугу парному
день, вздыхая, ушел на ночлег.
гром катился по небу ночному,
как колеса огромных телег.
Черный дым, словно флаг, развевая,
в пятнах ночи, в пыли огоньков,
будто крейсер, плыла буровая
по волнистым просторам песков…
Володи уже давно нет: в 1985 году тяжелый сердечный приступ оборвал его жизнь… Нередко листаю страницы его книжек. Он, будучи еще молодым, смог сделать поэзию главным делом своей жизни, отказавшись от надежной инженерной карьеры. Я не смог. Просто, хочется думать, навсегда остался поэтом в душе…
Мне посчастливилось быть в дружеских отношениях с интересным поэтом Николаем Беляевым. С Колей мы вместе начинали инженерную работу в Казани. Он, как и Володя Павлинов, со временем отказался от инженерной карьеры. До этого Коля брал длительные отпуска за свой счет и отправлялся в фольклорную экспедицию, где почти ничего не зарабатывал. А дома его ждали жена и крошечная дочь… Позже я с радостью находил в книжных магазинах поэтические сборники Коли.
В “Комсомольской правде” увидел мое самое любимое из стихотворений Николая Беляева – “Сосна”. В то время я еще не читал “Мастера и Маргариту”, и первым произведением советской литературы, страстно воспевающим свободу духа человеческого, была для меня беляевская “Сосна”:
Не всем, не все на свете удается,
но удалось – и словно с плеч гора.
Сосна росла, как в каменном колодце,
внизу, на дне глубокого двора.
Когда-то и она от солнца слепла,
но город рос, врубаясь в древний бор…
Каким клочком ей заменили небо,
каким гвоздем пришили к ней забор!
Опутали ее домохозяйки
надежною веревкой бельевой.
И, пьяные, бренчали балалайки
Расхожею частушкой гулевой.
Сарай – и тот стоял к сосне спиной…
Вот так и не жила, а вековала,
и не ждала уже иной поры.
Но каждый год весна атаковала
потоком солнца души и дворы.
…Мучительно оттаивали корни.
И было страшно в эту ночь, когда
она по стеклам била хвоей черной,
какой-то новой силой налита…
А утром в окна чистые вломился
языческий Ярило – бог Весны!
Я рано встал. И мало удивился,
не обнаружив во дворе сосны.
Она ушла. Куда – никто не знает.
Ушла, по лужам волоча белье.
Она ушла, хоть так и не бывает.
Ушла и все. Я счастлив за нее.
Десять лет назад Николай Беляев ушел из жизни…
Мои любимые “необразованные” поэты нашли в себе силы для вдохновенной жизни в нашем сложном мире, обрели собственное, нигде не заимствованное мироощущение и овладели искусством добронравия – это и стало их счастьем.
Иногда мы слышим печальные слова: этот человек “сломался”… Люди моего поколения теперь в основном тревожатся раздумьями о судьбах наших детей и внуков. Мы хотим, чтобы жизнь их была счастливой. И потому есть у нас святая миссия – поддерживать их дух своим оптимизмом, умением находить в себе силы для светлой жизни и добра. В себе! Потому что нет другого пути к душевному благополучию, нет другого средства не сломаться на ветрах жизни.
А писать стихи вовсе не обязательно…
АВТОР: Юрий ЦЫРИН доктор технических наук